Книга Избранная, страница 188 – Юлия Белова

Зал взорвался возгласами. Советники вскочили со своих мест, пытаясь перекричать друг друга. Анна спокойно передала свиток секретарю, а тот — первому советнику.

Анаташ развернул бумагу. Строки бежали перед его глазами — чёткие, выверенные, без единой помарки. В конце — печать, та самая, что принадлежала лишь детям повелителя. Несмотря на страх перед Садише, наложница сумела сохранить её, спрятав в надежде, что однажды она послужит её сыну.

Старик оторвал взгляд от документа. Десятки глаз впились в него, ожидая вердикта.

— Всё сказанное госпожой Анной — правда, — произнёс он наконец, и слова его упали в тишину, как камни в бездонный колодец.

Те, кто ещё питал надежды на воцарение Эдданаса, в отчаянии схватились за головы. А Анна уже отдавала новый приказ Чоксо.

Вакхалиец метнулся к выходу, словно чёрная молния, и вскоре вернулся. В его железной хватке — бледная, непривычно молчаливая Амалия. Наложница Повелителя не появлялась с самого дня его смерти. Никто не видел её, никто не слышал. Все полагали, что девушка безутешно оплакивает господина, не ведая об истинной причине её затворничества.

За ними следовал главный придворный лекарь. Стражи вели рыдающую повитуху и одного безоружного, подавленного молодого стража.

При виде этой процессии зал взорвался возмущёнными возгласами:

— Как вы смеете так обращаться с женщиной, носящей дитя Повелителя?!

— Это возмутительно!

А мудрая Садише не сводила пристального взгляда с Амалии — той самой, что нынче выглядела непривычно смиренной, почти жалкой. В её понуром молчании, в дрожащих пальцах, в опущенных веках крылось нечто… тревожное. А рядом — повитуха, заливающаяся слезами, и молодой страж, понурый, словно пойманный вор.

И тогда до Садише дошло.

Она резко повернула голову к Анне — и вздрогнула. Та всё это время наблюдала за ней. Спокойно, холодно, с той самой усмешкой, что бывает у охотника, видящего, как зверь сам заходит в ловушку.

«Она знает, что я поняла», — пронеслось в голове Садише.

В который раз она корила себя. Как могла не разглядеть в этой кроткой рабыне ядовитую змею? Почему не прислушалась к брату, когда он настаивал: «Убей её!»? Чего боялась? А теперь… этот болван, её сообщник, клялся, что нанял лучших наёмников — тех, кто разделается с Анной ещё у могилы Одаша.

Как? Как этой девчонке удаётся всякий раз выходить победительницей?

— Ну же, Амалия, — голос Анны разрезал тишину, отрывая Садише от горьких мыслей. — Поведай нам, уважаемым советникам, почему тебя привели сюда?

Амалия метнула на неё испуганный взгляд — словно загнанный зверёк, ищущий лазейку для бегства. Но бежать было некуда. Она снова опустила голову, плечи её содрогнулись. Слёзы, горячие и бессильные, заструились по бледным щекам.

— Ну что, господин лекарь, — Анна повернулась к мужчине в белых одеждах, — может, вы проясните нам ситуацию?

— Конечно, госпожа, — лекарь склонил голову с почтительной сдержанностью. — По приказу госпожи Анны я провёл осмотр наложницы Амалии. С полной уверенностью могу заявить: эта девушка не беременна. Её чрево пусто.

Зал замер.

Слова лекаря ударили, как молот по наковальне. Советники переглядывались, шептали, не в силах осмыслить услышанное. Но Анна не дала им времени на раздумья.

— Благодарю вас, господин, — она кивнула лекарю, затем вновь обратилась к Амалии: — Ребёнок был?