Книга Императрица, страница 239 – Юлия Белова

Хватка Ардэна на плечах Анны стала крепче, но она этого почти не заметила. Слова Войтана стали последней каплей. Резко вырвавшись из объятий Ардэна, она стремительно подошла к Войтану и влепила ему звонкую пощёчину. Звук удара отозвался в зале, как раскат грома.

— Не смей оскорблять моего ребёнка, — прошипела она ему прямо в глаза, и в этот момент перед Войтаном стояла не Трианна, которую он знал с детства, не императрица Анна, а мать — дикая, неукротимая, готовая разорвать любого, кто посмеет угрожать её детёнышу. — За него я сама разорву любого.

Она резко обернулась к министрам, и в её взгляде не осталось ни капли прежней мягкости.

— Я выйду замуж за отца моего ребёнка — за генерала Ардэна Таджа. Он примет титул принца‑консорта. После меня трон займёт наш сын. И это моё последнее слово.

Услышав это, Войтан впервые посмотрел на Анну совсем другими глазами. В его взгляде рассыпались осколками все прежние убеждения, все мечты, которые он хранил годами. Столько лет он лелеял любовь к «своей принцессе», и именно эта любовь помогала ему выживать, держаться на плаву, не сойти с ума. И только теперь он понял то, что когда-то сказала ему Нина: он знал Трианну, а это — Анна. Его Трианна умерла много лет назад, вместе со своей семьёй. Он осознал это только сейчас.

Не сказав больше ни слова, он молча развернулся и вышел из зала. Навсегда.

— Вопрос закрыт. А теперь уходите все с глаз моих, — махнула рукой императрица, не оборачиваясь на удаляющуюся спину старого друга.

Это был его выбор. И она с ним была полностью согласна. Пусть лучше все хорошие воспоминания останутся воспоминаниями — чистыми, нетронутыми, без горечи последних слов.

Министров не пришлось просить дважды. Они почти выбежали из зала, оставляя после себя только смятые бумаги и запах страха. В комнате остались лишь Анна, Ардэн, Чоксо, Нина и Абби.

Императрица прикрыла глаза и тяжело вздохнула, будто пыталась сбросить с плеч тяжесть всего мира.

— Что, во имя богов, это было? — тихо, едва сдерживая дрожь в голосе, спросила она. Вопрос был скорее риторическим, но Нина всё же решила ответить.

— Прости, — начала она, слегка опустив глаза. — Эти хорьки завели разговор о свадьбе. Я подумала, что Ардэну надо об этом знать. Кто же знал, что у нашего генерала сорвёт крышу?

— Где Трэст? — внезапно спросила Анна.

— Ферухе уложила его спать. Тавер и волчица со щенками с ними, — тут же отозвался Чоксо.

Все присутствующие невольно посмотрели на Ардэна. Его губа была разбита, на щеке наливался синяк, форма была в беспорядке, рукав порван. Но в глазах светилось что‑то такое, чего раньше не было — будто он только что сбросил с себя тяжёлую, неудобную броню и наконец почувствовал себя живым.

— Ты правда выйдешь за меня? — вдруг спросил он, глядя на Анну так, словно от её ответа зависела вся его жизнь.

— Что? — не сразу поняла она. — Ты… Ты понимаешь, что ты натворил? Войтан может…

— Выйдешь за меня? — упрямо повторил Ардэн, не давая ей уйти от ответа.

— Кажется, я уже сказала, — раздражённо начала Анна, собираясь отчитать его за устроенную сцену.

Но генерал резко притянул её к себе и поцеловал — так, будто это был единственный способ сказать всё, что накопилось в душе. Те, кто стоял рядом, тактично отвернулись, делая вид, что разглядывают трещины на стенах.