Книга Повелительница, страница 179 – Юлия Белова

Жёсткая улыбка тронула губы Анны — холодная, хищная, лишённая всякого тепла. В глазах её вспыхнул огонёк, подобный пламени свечи, но куда более опасный, будто в них отражались языки адского пламени.

«Скоро, — подумала она, — совсем скоро король Лиффинстен получит первую весточку моей мести».

Он будет растерян, этот гордый монарх, привыкший считать себя вершителем судеб. Он даже не догадается, кто именно так аккуратно и уверенно передвигает фигуры на доске истории. Будет метаться, искать виновных среди своих советников, генералов, шпионов. Его непоколебимая уверенность в собственных силах начнёт трескаться, как старое стекло под ударом молота. Шаг за шагом, капля за каплей, его спокойствие будет растворяться в страхе и сомнениях.

И начнёт Анна именно с этого клочка земли.

С Оттаморы.

Капли красного воска сорвались с горящей свечи и упали на карту, растеклись по изображению побережья, будто предрекая недалёкое будущее этой территории. Они напоминали капли крови — зловещее предзнаменование, знак того, что скоро здесь прольётся немало жизней. Анна смотрела на них, и улыбка её стала шире, а взгляд — ещё холоднее, словно в нём уже отражались грядущие бури и победы.

* * *

Греш Анирьер едва сдерживал бурю ярости, клокотавшую внутри. Гнев жёг его, словно расплавленный металл, а безысходность тяжёлым камнем давила на плечи. После того как его — законного правителя! — с позором не пустили в собственную столицу, он устремился к королю Лиффинстену. Он намеревался потребовать, чтобы тот обуздал своего человека, но даже не подозревал, что впереди его ждёт куда более жестокое разочарование.

Григориан Лиффинстен встретил его в обстановке, которая казалась насмешкой над всеми тяготами войны. Зал, залитый потоком солнечного света из распахнутых настежь окон, напоминал сцену из какого‑то праздного сна. Стол ломился от яств: румяные пироги, запечённые фазаны, горы фруктов, серебряные кувшины, из которых вино лилось рекой — будто в дни великого торжества.

В углу играл небольшой оркестр, наполняя пространство лёгкой, беспечной мелодией. Под эти звуки кружились приглашённые танцовщицы. Их наряды были вызывающе откровенны — ткани едва прикрывали тела, каждое движение находилось на грани приличия. Все как на подбор — красавицы с томными взглядами и соблазнительными улыбками, каждая со всеми прелестями, созданными, казалось, лишь для обольщения мужчин.

Сам король полулежал на роскошной тахте, небрежно откинувшись на подушки, с улыбкой сытого кота, объевшегося сливок. Он лениво наблюдал за танцем, время от времени поднося к губам кубок с вином. В этот момент он, похоже, напрочь забыл о законной жене, о государственных делах, о войне, о страданиях других — обо всём, что выходило за пределы его сиюминутного удовольствия.

Обстановка лишь сильнее разъярила Греша. В то время как его люди гибли на полях сражений, так и не получив обещанной помощи, Григориан Лиффинстен предавался праздности, наслаждаясь вином и обществом танцовщиц.

Сжав кулаки так, что костяшки побелели, Греш изложил причину своего визита. Голос его дрожал от сдерживаемого гнева:

— Ваше величество, я требую, чтобы вы обуздали своего человека!

Ответ, который он получил, стал для него ударом под дых.

— Как? Друг мой, разве ты не помнишь? — произнёс король с искренним недоумением, даже не отрывая взгляда от танцовщиц. — Ты ведь сам отдал мне свою страну!