Книга Рабыня, страница 96 – Юлия Белова

Но вдруг в голове вспыхнула мысль. А что, если… если это сработает?

Она резко обернулась к Нине, которая замерла в напряжённом ожидании.

— Я расскажу тебе всё без утайки, — голос Анны звучал твёрдо, почти холодно. — Но только если ты поклянешься сохранить тайну и продолжишь помогать мне. В свою очередь, когда я достигну цели, я заплачу тебе любую цену, какую ты назовёшь.

Нина нахмурила брови. В её взгляде мелькнула тень обиды.

— Я же и так сказала, что…

— Поклянись! — настойчиво повторила Анна, не давая ей договорить.

Наложница фыркнула, скрестила руки на груди и с лёгким раздражением произнесла:

— Клянусь.

В тот же миг обе девушки ощутили обжигающую боль — словно раскалённое клеймо коснулось их тел. Анна, уже знакомая с этим чувством, знала: оно скоро пройдёт. Но Нина вскрикнула, пошатнулась и упала на колени, прижав ладонь к плечу. Там, под кожей, пылал огненный знак — печать клятвы, данной Анне.

Тишина, повисшая в комнате, была пронизана напряжением. Лишь тихое дыхание обеих девушек нарушало её — одна пыталась совладать с болью, другая — с тревогой, терзавшей сердце.

Боль отступила так же внезапно, как и нахлынула — словно огненная волна, разбившаяся о невидимый берег и растворившаяся в воздухе. Анна, едва успев перевести дыхание, опустилась на пол рядом с Ниной.

Наложница всё ещё прижимала ладонь к плечу, её пальцы слегка дрожали. В широко распахнутых глазах застыло недоумение, смешанное с отголоском боли. Она медленно подняла взгляд на Анну, словно пытаясь прочесть в её лице ответ на немой вопрос: «Что это было?»

Анна молча взяла её за руку, осторожно отстранила от плеча. Под тканью одежды, на нежной коже, алел едва заметный узор — тонкий, словно вытканный из лунного света. Знак клятвы. Он уже не жёг, но всё ещё пульсировал едва уловимым теплом.

— Что это? — голос Нины прозвучал холодно, словно ледяной ветер, пробирающий до костей.

— Это клятва, которую ты мне дала, — спокойно, без тени смущения ответила Анна.

— Это магия? — едва слышно прошептала Нина, и в её голосе смешались недоверие и затаённый страх.

— Прости. Я всё ещё не знаю, как оно работает… но иначе поступить не могла, — Анна подняла взгляд, и в её глазах читалась не мольба, а твёрдая убеждённость в своей правоте.

— Но зачем? Я ведь и так всё делаю… — в голосе Нины прорвалась обида, острая, как осколок стекла.

— Прости, — снова повторила Анна, и на этот раз в её тоне прозвучала нотка искреннего раскаяния. — Возможно, ты поймёшь, когда услышишь всю мою историю.

Нина молча смотрела на девушку, сидящую перед ней. В груди бушевала буря: гнев, разочарование, горькое чувство предательства. А ведь она уже начала считать Анну подругой… Но такого удара в спину не ожидала.

Медленно, словно преодолевая невидимую тяжесть, она поднялась на ноги. Теперь она смотрела на Анну сверху вниз — и в этом взгляде смешалось всё: боль, недоумение, но и упрямая решимость не отступать.

Она глубоко вздохнула, на мгновение прикрыла глаза, будто собираясь с силами. А когда вновь открыла их, в них уже горела прежняя сталь — холодная, непреклонная.

Протянув руку Анне, всё ещё сидевшей на полу, Нина произнесла чётко, без тени улыбки:

— Рассказывай. И если твоя история мне хотя бы на каплю не понравится… или если я решу, что ты недостойна моей помощи, — клятва там или ещё что — я брошу тебя. И буду мстить. А фантазия у меня отличная. Месть моя будет ужасной.