Онлайн книга «Рабыня»
|
Табих подал знак. И тогда евнух у дверей, выпрямившись во весь рост, громогласно провозгласил: — Послы из подвластного Вакхалии Иррильского королевства! Анна не поверила собственным ушам. Время словно замерло, растянувшись в бесконечную, мучительную секунду. Она застыла, сжимая в руках графин так, что костяшки пальцев побелели, а глаза — широко распахнутые, полные невысказанного ужаса — следили за тем, как в зал вступают чужеземцы. Четверо вакхалийцев — высокие, суровые, в тёмных одеяниях, украшенных серебряными рунами. За ними — двое, чья внешность не оставляла сомнений: иррильцы. Их черты — резкие, благородные, с характерным изгибом бровей и миндалевидным разрезом глаз — выдавали происхождение. Один из иррильцев обвел взглядом зал. Анна невольно отступила назад, прячась за чужой спиной. Девушка узнала его. Лицо всплыло в памяти, но имя ускользало, растворялось, как дым. Внутри вспыхнула застарелая боль — не тупая, притерпевшаяся, а острая, обжигающая, будто рану вновь разворошили ржавым клинком. Она безмолвно взмолилась всем известным богам: «Пусть не узнают. Пусть пройдут мимо…» Послы выстроились перед троном Повелителя и одновременно опустились на одно колено — движение отточенное, почти ритуальное. Один заговорил на вакхалийском — голос звучал низко, размеренно, словно удары молота по наковальне. Второй тут же перевёл: — Мы приветствуем великого Джихиньяра, Повелителя солнечной Аркахаллы, и от имени своего вождя Аджерхана благодарим за оказанную честь. Джихиньяр едва заметно кивнул — не тепло, не холодно, а так, как подобает владыке, принимающему дань уважения. Послы продолжили. Их речи лились рекой — славословия, изысканные метафоры, восхваляющие мудрость Повелителя и величие его земель. Но Анна едва слушала. Её взгляд скользил по лицам чужеземцев, пытаясь угадать: узнали? Наконец, переходя к сути, послы поведали историю своего странствия. После завоевания новых земель вождём Аджерханом они искали пути для укрепления союзов. Их путь лежал к далёкому княжеству, где правил названный брат Аджерхана, но судьба распорядилась иначе: шторм разбил корабль, и они были вынуждены искать убежища в порту Калаханы. Теперь, склонив головы, они молили о помощи — и клятвенно заверяли в вечной дружбе. Джихиньяр выслушал, не дрогнув лицом. Его ответ был кратким, но весомым: он даровал разрешение на ремонт корабля и принял дары — изящные шкатулки, перевитые шёлковыми лентами, и сосуды с благовониями, чей аромат тут же поплыл по залу, смешиваясь с запахом воска и вина. Когда послы уже собирались отступить, один из них, чуть задержавшись, добавил: — Наш вождь Аджерхан будет рад видеть вас на свадьбе своей старшей дочери и принца Сорина Дамира Сойрэна… Эти слова повисли в воздухе, словно невидимая сеть. Анна почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Дамир Сойрэн… Имя ударило в сознание, пробуждая воспоминания, которые она так старалась похоронить. Она опустила взгляд, пряча дрожь в пальцах, и медленно, почти незаметно, отступила в тень. Анна не слышала больше ни слова. Мир вокруг растворился в гулком шуме, будто её погрузили под толщу воды. В глазах — кромешная тьма, в ушах — набат, от которого дрожали кости. Графин выскользнул из ослабевших пальцев. Звон разбитого стекла — резкий, как крик — разорвал гул в её голове. Алая жидкость растеклась по полу, пропитывая подол платья, словно кровь, которую уже не остановить. |