Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 15 – Оксана Северина

По мнению Валентины Михайловны, слабость человека — в его привязанности. Так вот, мое уязвимое место — еда. На все сто процентов.

Слегка притупив голодные спазмы — наверное, насытиться теперь никогда не получится, — я, искупая вину, с двойным усердием берусь за работу. Тщательно промываю дренаж, обрабатываю раны, перевязываю, удивляясь живучести незнакомца. Теперь, когда я на «свежую» голову вижу, что скрывают повязки, вообще непонятно, как мне удалось своей помощью его не добить.

Мои швы совсем не похожи на швы Дмитрия Петровича. Их будто не медсестра накладывала, а пьяница. Впрочем, я такой и была — полупьяной от усталости, голода и стресса. Но все швы, к счастью, держатся, ничего не гноится. Буду считать, что лучше так, чем никак.

Бросаю взгляд в темноту за круг света и прошу смерть еще подождать.

Вскоре все сделано, я неимоверно устала, но все еще не удовлетворена. Поразмыслив, возвращаюсь за стену и притаскиваю большую канистру санитайзера для рук, который разливали по дозаторам в туалетах. Пить санитайзер нельзя, но я придумала, для чего он сгодится.

Потратив еще часть сил на карабканье по завалам в поисках станков для бритья, принимаюсь за воплощение своей задумки. Надеюсь, когда мужчина очнется — если очнется, — то будет не слишком сердит. Ведь гигиена для таких, как он — хирургических больных, — очень важна. Просто очень. Важна.

Спустя некоторое время мужчина начисто вымыт дезинфицирующим средством, побрит для защиты от вшей и еще какой-либо гадости, аккуратно перевязан и накормлен через зонд детским питанием. Я перетаскиваю его на чистые одноразовые простыни и укрываю прохладной стороной термоодеяла.

И наконец-то позволяю себе отдохнуть.

Я совершенно измучена, но на этот раз довольна собой. Запасы жидкостей для питья и коробка с молочной смесью придают мне толику сил и воодушевления. Пока все идет хорошо. Я молодец. А что будет дальше — посмотрим. Не могу сейчас думать о завтрашнем дне. Не хочу портить себе настроение.

Располагаюсь рядом с больным у стены, чтобы не упустить момент, когда наступит пора менять пакет с физраствором, и, обложившись банками с детской семью, вытягиваю гудящие ноги. Снова жую приторно-липкую, драгоценную массу и разглядываю незнакомца.

Теперь мужчиной его не назовешь. Он молод — мой ровесник, а может, даже младше меня. Старшеклассник? Студент? Это к добру или мне стоит расстроиться?

Пока не знаю.

Мне в глубине души хотелось, чтобы спасителем оказался кто-нибудь сильный и всемогущий, как супермен. Чтобы он не только вытащил меня из-под завалов, но, в идеале, смог бы весь этот кошмар остановить, повернул время вспять и вернул все и всех на свои места: маму, папу, тетю Свету с дядей Сережей, мою милую Майку и несостоявшуюся нормальную жизнь.

Наивно звучит? Да. Просто, находясь бесконечно долго в темном и опасном пространстве без малейшей возможности выбраться, только и остается что ждать и мечтать. Но я прекрасно понимаю, что это всего лишь мечты.

В реальных условиях у супермена гораздо больше возможностей оказаться бандитом, чем у обычного паренька-студента. Всем известно из фильмов и книг про постапокалипсис, что в основном выживают те, кто сильнее и опытней. Они же, к сожалению, и злее. Я снова вспоминаю про слухи о бандах — нет, мне, наверное, повезло. Очутившийся под моей опекой парень кажется другим.