Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 119 – Оксана Северина

— Б-бобер, — заикаясь говорит тот, что идет впереди — тоже в камуфляжном костюме и с бородой, но повыше и постройнее низкорослого повара, — т-тут на горе б-бродит к-кто-то. К-кажется, двое. Я их не н-нашел, т-только следы в-видел. Б-будьте на-с-стороже. — Он издали бросает связку освежеванных тушек каких-то мелких животных, которая приземлятся точно на пакет рядом с костром, и вздрагивает, замечая нас с Кракеном. — О-п-па-ньки!!!

В его руках моментально оказывается ружье, направленное на нас. Одновременно с этим мелькает знакомый мне металлический отблеск. И через секунду прямо в руки Бобра с сосны падает белка, пронзенная ножом Кракена.

— Вот бля! — крякает Бобер от неожиданности и поднимает руку, останавливая готовую вспыхнуть потасовку. — Так, брейк, мужики! Хорош волынами мериться. Эминем, к нам гости пришли. Негоже встречать так людей, что пришли с миром.

Я сижу ни жива ни мертва.

Мужчина с бровями поднимает с земли нож Кракена, пару мгновений крутит его в руке, разглядывая тушку белки, стряхивает ее на землю и бросает нож через костер так, что тот вонзается в хвойную подстилку неподалеку от ноги Кракена.

— Добрый тесак, — одобрительно усмехается. — Сам делал?

Кракен выдергивает нож из земли, вытирает о брюки и убирает на место.

— Куда уж мне. Видно же — мастер делал. Трофейный. — Кракен вдруг встает и протягивает через костер руку новому «охотнику». — Не держи зла, братан, нервный я что-то. Не люблю, когда на меня наставляют оружие.

— Ха! А к-кто л-любит-то? — улыбается тот и пожимает протянутую руку. Я с облегчением выдыхаю. — Эм-минем, б-будем з-знакомы. Там — Б-бобер и П-п-пифагор. А т-ты к-то будешь?

Пока они знакомятся и заново выясняют, кто откуда и что я — «запретная зона», передавая из рук в руки и рассматривая бутылку с виски, обсуждают конец света и, что в городах сейчас небезопасно — инфекция, — я размышляю об их прозвищах. В частности и в целом. Я не ошиблась: в Новом мире имена дают человеку четкую характеристику. Рэпер Эминем — для человека с дефектами речи. Бобер? За этим прозвищем наверняка крылась какая-то история. Или имелось в виду, что он зубастый и к нему лучше, как и к Кракену, не лезть. А Пифагор? Не знаю. На математика мужичок не похож. Может, когда-то вел их дела? Я смотрю на его выдающиеся брюки и думаю о запоминалке теоремы: «Пифагоровы штаны во все стороны равны», и ничего другого, более толкового, в мою голову не приходит. Но, разумеется, я оставляю мысли при себе.

— Держи! — Кракен кладет на камень рядом со мной замусоленный пакет с пышущей жаром гречневой кашей и добавляет шепотом: — Извини. — У него у самого в руках железная миска и ложка.

— Спасибо за еду, — говорю я сразу всем и незаметно киваю только Кракену, мол, я все понимаю, не извиняйся. Есть пищу из пакета руками, будто животное — маленькая плата за то, чтобы сохранить свою жизнь.

— Эй, Роза моя! Тащи свой шикарный зад сюда, жрать будем! И сопляка своего прихвати! Гуляем, ребятки! — зовет Пифагор.

Я поднимаю голову от пакета с кашей и вспоминаю, что с новым охотником Эминемом был еще один человек, который куда-то исчез. Оглядываюсь. То, что лежало раньше под тентом, заворочалось и поднялось. Это оказалась женщина лет сорока-пятидесяти, с косынкой на голове, завязанной на манер банданы, и торчащими из-под нее спутанными черными с проседью космами, в пышной юбке до земли. Она босиком приближается к костру, и я с ужасом отмечаю, что ни на блузке, ни на накинутой сверху тонкой стеганной курточке нет застежек. На женщине нет бюстгальтера. Крупные отвисшие и лежащие на поясе юбки ее груди абсолютно ничем не прикрыты, но женщину это ничуть не смущает.