Книга Аккорды сердца, страница 110 – Алёна Нова

─ Именно о нём я и пришла поговорить, ─ выдыхает женщина.

Михаэль

Уже, наверное, по десятому кругу залипаю на видео, несколько дней гуляющее по сети, и не могу перестать нажимать на повтор. Яркое солнце и морской бриз не действуют на меня как раньше — только происходящее на экране волнует, заставляя глаза болеть, но всё равно раз за разом проматывать в начало, растворяясь в её голосе.

Я мог бы быть сейчас с ней. Стоять рядом вон с тем бомжом, который тянет Нике цветок, благодаря за выступление. И откуда только розу взял? Бля, я ревную к заросшему мужику, от которого наверняка несёт всеми прелестями свободной жизни, только он там, а я здесь, пускаю слюни.

─ Ты в курсе, что ты лошара, и не заслуживаешь её?

─ А ты в курсе, что мы с тобой выглядим, как семейная пара геев на отдыхе, Витя?

─ Всё, как ты хотел, друже, ─ лыбится, вытягиваясь на шезлонге и игриво пробегается по моему бицепсу, пока проходящие мимо нас девчонки глупо хихикают, только меня это не трогает.

Меня вообще мало, что может сейчас задеть — даже шутеечки друга, решившего поиграть в ангела на моём плече. Просто дьявол оказался сильнее, убедив меня оставить свою птичку проживать ту жизнь, которую она заслуживает, и в ней не должно быть места мне. Вот так.

Мои мысли всё ещё заняты только ей.

Думал, уеду подальше, пройдёт пара месяцев, а я нагружу себя работой, и всё вернётся на круги своя, но как всегда облажался, хотя это было ожидаемо...

Больно.

Новая татуха ноет, хотя забил давно. Выпросил у врача Ники её кардиограмму и сделал прямо над своим сердцем её кусочек, как напоминание о том, что она пострадала из-за меня. И да, я винил себя сильнее, чем отца с братом и того психованного прокурорского сынка, пусть меня все убеждали в обратном.

Бабушка, Витя, мать Ники и её две настойчивые подруги…

Даже Костик не выдержал моей унылой рожи, но я не мог просто взять и начать радоваться, что мы вытащили птичку, а братца удалось посадить. Я каждый день приходил проведать Нику, сидя у её койки и боялся, что она откроет глаза, а потом просто скажет, как ненавидит. Это сводило с ума.

Даже Гофман в один прекрасный день присоединился к моему театру одного актёра.

─ Я знаю, как это хреново — винить себя в том, что пострадали близкие, ─ сказал, подсев рядом.

─ Так у Вас с её мамой тоже интересная история?

─ А как иначе? Неинтересные счастливые истории в летописях не значатся. ─ Он отчаянно пытался казаться весёлым, только я видел всё — и сожаления, и злость на себя, и много чего ещё. ─ Признаю, наворотил много с Ирой — как теперь расхлебать, ума не приложу. Я ведь её увидел совсем молоденькую, точной копией Ники, и как спятил. Спать не мог, следил за ней повсюду, ухажёров её давил, как гнид — а их много было… Только ошибся я с ней. Обидел сильно, а время назад не повернёшь.

─ Мне знакомо.

─ Я тебе одно скажу, шкет… Ты ей ничем не поможешь, если будешь тут зад просиживать и нюни распускать. Лучше сделай что-нибудь полезное, а я помогу — всё лучше, чем ждать.

В тот момент и пришла идея с лейблом.

У меня хоть и на время, но получилось занять мозги чем-то, кроме презрения к себе и злости на остатки своей семейки. Даже интересно стало вникнуть в этот музыкальный наебизнес, в котором многие буквально барахтаются на поверхности, пытаясь не утонуть. И продержаться на плаву получается у единиц.