Книга Шелк и кровь. Принцесса (не) должна умереть, страница 78 – Анна Платунова

Потом я отослала друзей, сказала, что хочу побыть одна. На самом деле я хотела, чтобы их родители, уже отчаявшиеся вернуть детей живыми, налюбовались на них вдоволь, чтобы они обняли их крепко-крепко, зацеловали и держали за руку все время, пока мы приходим в себя на этой поляне.

Со своего места я видела, как мама Элейн гладит дочь то по руке, то по волосам, ни на секунду не сводит с нее глаз. Ярла Моркан где-то отыскала горсть ягод и уговаривает Вейна поесть. Я невольно улыбнулась: некоторые вещи не меняются. Майлз спорит с худощавым мужчиной, видимо, с отцом.

— Твой папа тоже здесь, — говорю я моему молчаливому собеседнику.

Это ведь не слишком ужасно, что я разговариваю с Эриком? Мне кажется правильным, что он должен знать все, что происходит вокруг. Он не сброшенная одежда, не сломанная вещь, он Эрик.

Я сижу, прижавшись спиной к его боку, смотрю вперед, но чувствую, что он рядышком. Не оглядываясь, я завожу руку назад и беру его ладонь. Пальцы Эрика все еще теплые. Я всхлипываю.

— Твой папа, — повторяю я. — Приходил. Он сказал, что гордится тобой.

Оказывается, Эрик вылитый отец, такой же высокий, светловолосый, только старший Грейвуд, похоже, давно разучился улыбаться так открыто и светло.

— Корвин предложил ему побыть с тобой, а твой отец сказал, что лучше он принесет пользу, встав в дозор. Он сейчас где-то там, на границе леса, охраняет нас, чтобы мы могли отдохнуть.

Сейчас любая помощь на вес золота. Защитников очень мало. Многие родители тоже вызвались добровольцами, но они, хоть и изучали магию в юности, конечно, растеряли навык, а уж про оружие и говорить нечего: никто, кроме эрла Грейвуда-старшего, его и в руках никогда не держал. Мужчинам наскоро напомнили парочку заклинаний: Щит и Стрелу.

— Когда моя магия вернется, я тоже пригожусь, — шепчу я.

Пока я чувствую лишь давление каменных плит в груди. Что, если проклятая морена заблокировала мой дар навсегда? Нет, так не бывает!

Отец Эрика крепился, он даже не присел, постоял рядом, глядя на сына с бесконечной любовью, и сказал только: «Хорошо, что мама Рикки не дожила до смерти сына». Рикки. Какое забавное домашнее имя. Я не знала, иначе бы дразнила тебя, не удержалась бы. Рикки.

На поляне возникло оживление. Мужчины вернулись из близлежащей деревушки и принесли с собой нехитрую еду: домашний ноздреватый сыр, вареные яйца и серый хлеб.

Ярла Ферверк, мама Альдена, занялась распределением провизии. Понятно, в кого у ее сына лидерские качества.

Я не хотела ни есть, ни пить, но я заставлю себя, потому что становиться обузой тоже не собираюсь. Ни одной жалобы от меня не услышат.

Молодая целительница принесла мне на листе лопуха ломоть хлеба с сыром, очищенное яйцо, маленькую выдолбленную тыкву: такие используют вместо фляг для воды.

— Поешь. — Она села рядом. — Потом я залечу твои руки.

Я посмотрела на лоскуты, обматывающие ладони. Кое-где на них проступила кровь, но боли я не чувствовала.

— Хорошо. Я все забываю узнать твое имя…

— Китти.

— Китти. Спасибо, что ты с нами.

Я впихнула в себя еду, не чувствуя вкуса. Мне понадобятся силы, впереди нелегкий путь, еще ничего не закончилось.

Китти сидела чуть поодаль, ждала. Она что-то говорила о том, что в лесу много грибов — самый сезон — и что она сварит на всех сытную грибную похлебку. Я кивала из вежливости, так же, как она из вежливости отвлекала меня беседой.