Книга Чайный бунт, страница 7 – Кейси Блэр

— Если вам некуда идти, – произносит он медленно, – полиция…

Вот уж нет. Это кратчайший путь вернуться туда, откуда я только что сбежала. Тут я соображаю, что иногда помощью, даже искренней, можно лишь навредить.

— Простите за беспокойство, – бормочу я. Он протягивает мне руку, будто хочет придержать, и я отшатываюсь.

Спустя квартал ходьбы босиком ноги чертовски болят. Я снова надеваю туфли – они хотя бы защитят ступни. Замечаю еще один освещенный дом впереди, но из тумана, покачиваясь, выходят три скудно одетых человеческих силуэта, от которых пахнет сигаретами и алкоголем.

Я достаточно знаю о жизни, чтобы догадаться, чтó находится в доме, из которого они вышли.

— Привет, красотка, – говорит один из них низким от курения голосом. – Пошли с нами?

Я также недостаточно знаю о жизни, чтобы найти выход из этой ситуации.

— Нет, спасибо, – отвечаю я, – но надеюсь, вы проведете остаток вечера в свое удовольствие.

Они смеются, а я иду вперед.

Я уже теряю надежду укрыться в каком-нибудь заведении – час поздний, почти везде погасили огни, – но хочу хотя бы спрятаться от дождя, например под большим деревом. Вариантов у меня немного.

Неожиданно я замечаю окна, в которых горит свет. Внутри никого. Стоит ли постучаться? Наверное, свет просто забыли погасить. Если внутри кто-то и есть, у него возникнут ко мне вопросы.

Я стою у окна и рассматриваю возможность, таящуюся за льющимся из него светом, – и тут дверь открывается.

На пороге появляется девушка, на первый взгляд моя ровесница – ей около двадцати. На ней огромный кроваво-красный свитер, который изящно спадает с плеча, будто так и задумано. В сочетании с лосинами и высокими черными ботинками на шнуровке она напоминает мальчишку-сорванца. Но вот ее лицо – образец женственности: губы пухлые, а подведенные черным глаза резко выделяются на фоне коротких взъерошенных волос серебристо-золотистого оттенка, похожих на заиндевевший песок.

Она, должно быть, беженка из зоны Катастрофы в Геллане, если судить по цвету волос. На западе гелланцы редкость, но здесь, на границе Катастрофы, они встречаются все чаще.

Беженка собранна и уверена в себе, а принцесса растеряна и промокла до нитки. Какая ирония!

— Долго ты собираешься тут стоять? – невзначай спрашивает она, пока с меня течет вода.

— Еще не решила, – отвечаю я. – Я вам мешаю?

— Мало кто подкрадывается с добрыми намерениями к полупустому дому, – говорит она. – А если думаешь меня ограбить, то обещаю: отделаю так, что мало не покажется.

Мне бы следовало испугаться того, как спокойно она сообщает это промокшей до нитки незнакомке на пороге своего дома. Но я так замерзла, что ничто другое меня не волнует. В конце концов, дверь уже открыта.

— Я искала место, где можно согреться и обсохнуть. – Меня все еще поливает дождь, а она абсолютно сухая.

— Да, ты вся мокрая, – соглашается она.

— Вы чрезвычайно наблюдательны, – говорю я.

Она поднимает брови. Раздосадованная, я уже хочу извиниться за грубость, но тут она выдыхает что-то похожее на смешок.

— Заходи, – говорит она, сделав шаг назад.

На секунду я замираю в неверии, но быстро ныряю в дом. Скидываю туфли и пытаюсь выжать их, стоя на пороге. Не выходит – по рукам течет вода, и они лишь сильнее промокают.

— Крайне неудачный выбор обуви для нашей местности, – говорит она.