Книга Рыцарь и мотылек, страница 123 – Рейчел Гиллиг

Гребец приближался.

— Тебя легко свалить. – Его шаги сотрясали платформу. – Думаешь, это я – ничто? Взгляни на себя, Провидица – дитя в доспехах, букашка перед богом.

Он приподнял меня за шиворот. Дернул за доспехи своими кривыми пальцами.

— Твоя самоуверенность – богохульство. – Запыхавшись, он содрал с меня наплечник, обнажив плечо и изгиб шеи. – Ты омерзительна.

И вонзил зубы мне в кожу.

Я закричала.

На берегу, в отдалении, четыре темные фигуры слились в одно пятно, в клубок рук и ног, которые мельтешили, боролись. Не с бурей, а друг с другом. Бенджи держал горгулью.

А Мод – Рори.

Гребец довольно проурчал мне в ухо.

— Да… – Он лизнул укус у меня на шее, смакуя кровь. – Ты проглотила куда больше воды из Ашлина, чем та, другая. Я почти чувствую вкус родника.

И снова крик вырвался у меня из горла. Я оскалилась, стараясь превозмочь невыносимую боль…

И что есть силы ударила затылком в рожу Вещему богу.

Он отшатнулся, опершись на свое весло. Лицо его все было в моей крови, как и зубы. Гребец разинул пасть и издал яростный вопль, который превратился в вой, в гневный рев над водой.

— Какая другая? – Вся мокрая, я дрожала; во рту – вкус крови. Прямо как во время Прорицания. – Ты видел другую Провидицу?

— Она пришла, как они приходят всегда. Совершенно безмолвная. – Вещий бог подбирался ближе, его шаги гулко отдавались по платформе. – Приходят каждые десять лет. – Он сделал еще шаг. – Только этим меня и поят вместо воды Ашлина – их кровью. – Еще шаг. – Я должен как-то держаться. Утолять голод. Поэтому… – теперь он уже стоял надо мной, – я беру свое.

Весло врезалось мне в висок.

Шлем Мод слетел у меня с головы. И одновременно послышался жуткий треск. Я ощутила какую-то влажность, словно с меня содрали кожу. Зажала рукой глаза, но опоздала. Покров разорвался, и его подхватил злющий ветер.

Легкая ткань скрылась в буре.

На лице Рьяного Гребца застыло изумление. Каменные очи расширились, пасть превратилась в окровавленную, зубастую дыру. Он смотрел на мои ничем не защищенные глаза так завороженно, словно погружался в грезы.

На миг он замер.

И мне этого хватило.

Я ринулась вперед. Ни весла, ни чернильницы, ни монеты у меня не было, но я молнией перенеслась на ту сторону платформы. Гребец хрипло завопил и замахнулся веслом. Я пригнулась, но не остановилась. Зрение туманили дождь, кровь, вокруг глаз уже наливались синяки, но я рвалась дальше.

Когда мы столкнулись, словно две неудержимые силы, Рьяный Гребец и я, раздался грохот, будто сотряслась сама земля. Бог опрокинулся на платформу, а я оказалась сверху. Он ткнул меня веслом, но я уже приставила свой резец к его груди.

Гребец метался, пускал пену изо рта и снова и снова наносил удары. Но я подняла молоток. Собрала все силы, какие только у меня были…

И вогнала резец прямо в сердце Вещего бога.

Его крик разлетелся по воздуху яростным воплем, что эхом прокатился по всем Пикам. Гребец посмотрел на свое тело – на резец, торчащий у него из груди. Кровь текла, пропитывая одежду, капала на доски, сочилась сквозь щели платформы в кристально чистую воду.

Я нагнулась к нему.

— Я оспорила твой дар, Рьяный Гребец. Превзошла твою силу. – Кровь и дождь стекали у меня по лицу. – Где Провидица, которую к тебе отправили?

Он крепче сжал весло, но так и не поднял его.