Книга Рыцарь и мотылек, страница 101 – Рейчел Гиллиг

Мы приземлились высоко в горах между двумя склонами: оттуда открывался впечатляющий вид, к тому же глубокая тень горы прятала нас, и мы могли наблюдать за камнями, на которые Рори водрузил флягу.

— Небольшая приманка. – Он отпустил меня и прислонился к граниту. – Остается лишь ждать.

Наше укрытие окутывал туман. Я плотнее завернулась в шерстяной плащ, который дала мне Мод, и смотрела на облачка пара, что вырывались изо рта от дыхания.

— Итак… – Рори вытащил из складок собственного плаща веточку, пошарил по карманам в поисках кремня, не нашел и неохотно убрал курево обратно. – Как тебе Пики?

Я шикнула на него.

— Мы же сидим в засаде!

— Точно. Извини, – фыркнул он.

Я уставилась вдаль. Рори, помолчав какое-то время, заговорил тише:

— Спасибо тебе. За то, что спасла Бенджи. – Он тяжело вздохнул. – Из тебя вышел бы рыцарь получше многих.

— Не смейся надо мной!

— Я и не смеюсь.

Я не ответила. Затем все же проговорила:

— Там, в Шехте, когда водяной спрайт укусил меня за руку… Ты сказал, что сострадание – это талант. Что ты стараешься проявлять его по отношению к спрайтам. – Я нахмурилась. – Это ведь не из рыцарских добродетелей, да? Это одна из твоих.

— Кто сказал, что у меня есть добродетели?

Я угрюмо уставилась на него в темноте.

Рори вздохнул.

— Ни один спрайт не обижал меня, когда я был мальчишкой-сиротой. Ни один спрайт не бил меня. Не использовал… – проговорил он. Я не видела его глаз. Но знала: Рори смотрит на меня. – Ни один спрайт не убеждал, будто я особенный, чтобы потом причинить боль.

Увы, я точно поняла, что он имел в виду.

Заморосило, и я плотнее закуталась в плащ.

— Вижу, ты до сих пор так и не взяла те сапоги, что я тебе дал, – заметил Рори. – Боишься, я восприму это как знак благосклонности?

Я покосилась на его темный силуэт.

— Это Мод достала их для меня.

— Неужели?

Я хранила молчание, и Рори усмехнулся.

— Не беспокойся, Провидица, – я прекрасно осведомлен, что не нравлюсь тебе. Не стоит доводить до обморожения, чтобы это доказать. Это просто сапоги.

Я не отозвалась.

— Ты и вправду не собираешься со мной разговаривать?

— Не хочу внушать тебе ложные представления.

— Я полон ложных представлений. – Рори помолчал. – Это из‐за того, что произошло в кузнице?

— В кузнице ничего не произошло.

Между нами повисла тишина, еще более пронзительная от звуков нашего дыхания. И лишь потому, что в темноте я не видела его лица, а он – моего, я осмелилась спросить:

— Ты женат?

Рори закашлялся.

— Прости, что?

— Четвертая крутила шашни с женатым рыцарем. Не нарочно – он не сообщил ей об этом. И я подумала… может, некоторые женатые рыцари не говорили об этом, когда приезжали в Ашлин, поскольку считали, что они там для нашего развлечения, а мы – для их.

Он протяжно выдохнул.

— А если бы я был женат? Это что, тебя бы… встревожило?

В утробе у меня скреблось чудовище, царапаясь, оно пробиралось наверх, в горло.

— Так ты женат?

Рори не спешил с ответом, словно знал, что я мучаюсь, и хотел этим насладиться.

— Нет, Провидица. Не женат.

Чудовище отступило, растоптав мое достоинство, и снова угнездилось у меня в животе.

— Может быть, тебе кто-то нравится? Из товарищей по оружию?

— Так не принято, – пробормотал Рори. – В рыцарском ордене подобное недопустимо.

— Ты говорил, что из правил есть исключения. И то, как ты стал рыцарем, – доказательство тому.