Книга Тайна господина Шварца, или Невеста мертвеца, страница 65 – Елена Алексеевна Кузнецова

Вот только избегать её не удалось. Теперь я натыкалась на знакомых дам то на примерке у модистки, то в лавках, то в кафе, куда заходила с сёстрами, то на прогулке в парке Воксгард. Мы приветствовали друг друга, слово за слово, и вот мы уже гуляем вместе, или я приглашена на прогулку завтра, или на семейный обед послезавтра. От части таких приглашений я по-прежнему отказывалась, видя, что они сделаны из обычной вежливости. Но искренняя доброжелательность других дам пробивала мою броню и я поддавалась соблазну.

Людвиг не возражал против моих участившихся поездок в город и расширившегося круга общения. Только расспрашивал вечерами про людей, с которыми я встречалась.

— От этих лучше держись подальше, — изредка предупреждал он.

Людвиг не пояснял почему, а я не спрашивала. Опасалась услышать что-то неприятное, после чего не смогу смотреть на них при случайной встрече по-прежнему. Тем более, что обычно он говорил это про тех, в ком и сама чувствовала какую-то червоточину. Некоторые из этих людей мне напоминали Паулину. Такие же словно пригашенные, с серой кожей, которую не спасал даже толстый слой пудры, и тусклыми глазами.

Осознав это, я стала внимательней приглядываться к новым знакомым и заметила, что этот серый налёт чаще встречается у тех, кто близок к герцогскому двору. Правда, не всегда более высокое положение связано было с большей выраженностью этой серой немочи и я не могла понять почему. Но потом разобралась, что те, у кого слабость и тусклый цвет глаз и кожи, почти не заметны, при дворе, несмотря на знатность, бывают реже. Они напоминали погасшие угольки. А вот те, кто служил там и бывал во дворце часто, напоминали золу, что ещё держит форму, но готова рассыпаться прахом при любом толчке.

Это вновь напомнило мне о странности, замеченной при чтении заметки об умершем старом герцоге. Я решила расспросить компаньонку. Тётя Дорея была старше, чем моя мама, и наверняка должна была застать коронацию нынешнего нашего правителя уже взрослой.

— Тётя, а кто родители нашего герцога? Ты ведь уже ходила в школу, когда он родился. Должна помнить.

Тётушка опустила спицы и отвлеклась от вязания, которым занимала время пока я читаю. Она задумчиво нахмурилась:

— Странно, но не помню. И знаешь, ещё страннее то, что не помню его рождения. Ведь ему где-то около тридцати, а значит я должна помнить праздник в честь такого события…

Она помолчала и добавила:

— Знаешь, почему-то я помню с самого детства только одного правителя. И он всегда был такой, как сейчас — молодой и красивый. Странно…

Это было не просто странно. Получается, моя пожилая тётушка успела превратиться из маленькой девочки в почти старушку, а наш герцог остался прежним. Прямо как Людвиг, только наоборот. Людвига все вокруг помнили только мёртвым, а герцога — живым. Но ни тот, ни другой не менялись со временем. Во-всяком случае, на памяти окружавших меня людей. Думать о герцоге плохо почему-то не получалось. Ведь он был таким красивым и добрым. Но всё-таки странным.

— Наш герцог — сильный маг, — кивнула своим мысля тётя Дорея и с облегчением продолжила. — Самый сильный в герцогстве. А маги живут не так, как мы. Они живут намного дольше. Говорят, что прошлый главный маг, что служил ещё старому герцогу, прожил триста лет. Вот как он умер, я помню. Это случилось в горной обители, куда он удалился, говорят, лет через пятьдесят после гибели предыдущего правителя. Так его прах наш герцог велел с почестями привезти в столицу и похоронить в монастыре.