Книга Шестая попытка короля Эрика, страница 152 – Елена Алексеевна Кузнецова

Демарис и Омаль в ответ на мое подбадривание улыбнулись.

Мы решили отдохнуть, потом еще раз обсудить все, что уже сделано, и что нужно сделать, составить на завтра план, а потом пора будет готовиться к вечеру. Его мы должны провести в камерной компании наших товарок. От нас ждали, что мы продемонстрируем свои таланты, развлекая друг друга. Кто-то будет петь, играть на музыкальных инструментах. Все — играть в шарады, показав свою догадливость и способность к импровизациям.

Когда перед ужином все девушки находились в своих комнатах, нам принесли корзинки с цветами, каждой. В предназначенной мне обнаружился прелестный букет с гиацинтами.

Вечер прошел спокойно. Король или королева не приходили, зато нам составили компанию молодые придворные, среди которых были и лейтенант Хлауд, и Шон Карвин. Так что желающих продемонстрировать свои таланты или поучаствовать в играх было предостаточно. Что позволило мне любоваться этим со стороны. Лиззи иногда затягивала меня в какое-нибудь развлечение, но Шон очень быстро отвлек ее от меня. Наблюдая за счастливыми подругами, и я испытывала радость.

Следующие несколько дней слились в настоящую круговерть. Я металась между дворцом и монастырем, стараясь быть в курсе подготовки и решая всплывающие мелкие проблемы. Как и предупреждала Даниела, постоянно возникали какие-нибудь вопросы и накладки. То Адриан волновался оттого, что для благотворительного базара не нашлось достаточного количества одинаковой по стилю мебели, и пришлось маскировать это, драпируя столы и стулья одинаковой тканью. То обнаруживалось, что в цветах для украшения зала вдруг возникла нехватка, потому что именно такие потребовались для музыкального вечера Виолы. Но это решаемые мелочи. Главной сложностью стал отказ королевских музыкантов играть во время благотворительного базара.

Я представляла, что пока придворные, выбирая, бродят между столами, будет звучать приятная музыка. Но Анри Вальман гордо заявил, что его оркестр — не уличные музыканты и выступают только в королевском дворце. Пришлось использовать королевский оркестр только во время торжественной части. К счастью, и тут на выручку пришли сестра Русита и настоятельница. Сестра Русита сказала, что у них есть сестры и послушницы с дивными голосами, которые споют. А матушка Анна вновь обратилась к настоятелю Лурийского монастыря и тот предложил своих барабанщиков и музыкантов. Мне показалось, что настоятели только радовались увеличению своего участия в нашем действе.

С одеждой для девочек решилось неожиданно быстро. После того, как я написала Эрику, что для них приготовили нарядные светлые хламиды послушниц, он написал, что Гвендолин не может предстать пред двором в подобном. Наверняка по его приказу в дворцовых запасах нашли детские платья, что шились на свадьбу бабушки Эрика. Тогда невесту сопровождали тридцать девочек в одинаковых нарядах. Потом еще пару раз их использовали на королевских праздниках, а потом они осели где-то в сундуках. И теперь Адриан Беннет, немного удивленный столь скорым и успешным поиском, уточнял у меня — сколько именно платьев нужно.

— Пусть приготовят все, что есть. Мало ли, может какие-то окажутся малы или велики девочкам.

Сундуки с нарядами отправили в монастырь, и потом я наблюдала, как их меряют будущие певицы. Платьев было больше, чем выступающих, и потому смогли без проблем подобрать подходящее каждой девочке. Да, кому-то были длины рукава, у кого-то подол волочился по земле, но это сестры взялись быстро исправить. Глаза девочек горели — они никогда не носили такой красоты! А я смотрела на нарядную Гвендолин и понимала, что есть еще одна проблема. Даже в приютском платье сходство принцессы с матерью бросалось в глаза, а теперь оно стало просто пугающим. Это может оттолкнуть от Гвендолин не только королеву-мать. Слишком плохую память оставила о себе Луасон. Справедливо или нет, но ее винили во всех смертях и бедах, что принесла война. И хоть со дня последних боев прошли уже годы, но раны затянулись не до конца. От неосторожных прикосновений они еще кровоточили. И вид словно вновь ожившей Луасон, шагающей по королевскому дворцу, мог вызвать боль и отторжение у многих.