Книга Чтица императора, страница 85 – Елена Алексеевна Кузнецова

К моему смутному удивлению (на несмутное сил не было), доставил меня Дамиан не в собственную спальню, а в мою комнату к Маре, где и сгрузил на узкое ложе.

— Что с ней? – встревожилась Мара. – Неужто заболела?

— Нет. Вот, – кратко ответил Дамиан и отступил в сторону, давая Маре добраться до меня.

Та сразу увидела следы слёз и воркующе-грозно спросила:

— Кто обидел мою девочку? Кто этот злодей?

— Не я.

— Никто... Я сама...

— Это ты можешь, – уютно проворчала Мара, торопливо освобождая мои уши от серег, голову от диадемы и шпилек, удерживавших вуаль.

Её хлопоты надо мной расслабили меня окончательно, и я широко зевнула. Глаза закрывались сами. Сквозь накатывавшую волнами дрёму я услышала, как Дамиан негромко спрашивает мою служанку:

— Мара, ты лучше знаешь свою госпожу. Тебе не кажется странным её поведение последнее время? Этот плач, сонливость... Её не тошнит по утрам?

— Нет. Я поняла, на что вы намекаете, господин, но нет. А что она плачет, так вы не путайте её с императорским гвардейцем. Это они у вас живут в походах. Эви - нежная девочка, к такому непривычна. И то, что она не показывала виду, не значит, что она железная.

Похоже, расстроенная моим видом и намёком Дамиана, Мара разошлась и собиралась высказать всё, что у неё накопилось за эту зиму. По звуку шагов и негромкому стуку двери я поняла, что Дамиан предпочёл отступить перед ворчанием моей верной служанки.

Я лениво обрадовалась, что выговор за моё выступление откладывается, и покорно подчинялась Маре, помогающей мне приготовиться ко сну.

— А ты где спать будешь? К Айвару пойдёшь?

— В конюшню, что ли? – фыркнула Мара. – Он при лошадях наших решил устроиться. Не доверяет здешним. Да и во дворце беспокойно ему. Не привык. Это мы с тобой здесь сколько лет отирались, а этот дальше своего медвежьего угла раньше и не выбирался.

— А с тобой поехал... А если не к нему, то куда?

— Здесь останусь. Твой-то тебя наверняка к себе утащит, – хихикнула Мара.

Так и вышло.

Услышав шаги за дверью гардеробной, я торопливо прикрыла глаза и притворилась спящей. Желания обсуждать случившееся за ужином у меня совершенно не было. Как и сил на что-то, кроме здорового крепкого сна. Наверно, у Дамиана тоже, так как он не делал попыток разбудить меня. Подхватил на руки, унёс к себе, уложил в свою кровать, устроился рядом и уснул раньше, чем я.

Разбудили меня утром настойчивые поцелуи Дамиана, и я ничего не имела против такого пробуждения. Похоже, нам обоим требовалось убедиться, что в наших отношениях ничего не изменилось: я всё ещё желанна для него, а он – для меня. И доставленное друг другу удовольствие, казалось бы, подтверждало это. Но сама необходимость подтверждения говорила об обратном.

Завтрак нам подали в гостиную рядом со спальней, и в это утро мы были вдвоём. Даже Филипа император не стал звать. И слуги, накрыв стол, тотчас исчезли. Я думала, это потому, что император желает поговорить со мной наедине. Но нет. Мы тихо и мирно завтракали.

Мне было странно, что Дамиан не стал обсуждать со мной ни мою встречу с Федром в парке, ни моё заявление за ужином. Неужели оборотни не донесли ему? Я не могла в это поверить. Или то, что я вела себя у пруда безупречно холодно с Федром, по мнению Дамиана лишало смысла разговор об этом? Проверять, права ли я в этом предположении, или невольное свидание ускользнуло от внимания императора, не стала. А вот про своё публичное выступление, собравшись с духом, спросила: