Книга Чтица императора, страница 81 – Елена Алексеевна Кузнецова

Я попыталась переключиться на вновь оказавшихся соседями со мной мерархов Русселя дер Байоля и Алексиса Комина. В прошлый раз мерархи легко поддерживали застольный разговор, но в этот раз, возможно из-за Гарибада или по какой-то другой причине, ясно дали понять, что к беседе не расположены. Нет, они не грубили, на мои обращения к ним отвечали, но очень сдержанно. Так что я скоро оставила усилия, тем более что Гарибад как собеседник один мог заменить многих.

Он легко менял темы и заботливо следил за тем, чтобы я не пропустила ничего из изысков, приготовленных герцогскими поварами. Обсуждение рецептов дегустируемых блюд непринуждённо перетекало в пикантную историю или язвительную характеристику кого-то из придворных, при этом всегда к месту Бэзил успевал процитировать поэтические строчки, так что я почти забыла о Федре, Дамиане и Феодоте, герцогине Юстиниане. Если и смотрела в их сторону, то только случайно.

И тотчас жалела об этом, потому что ничего приятного там не видела. Дамиан ухаживал за Феодотой. Нет, за этим не чувствовалось ничего, кроме вежливой куртуазности, но меня всё равно царапало зрелище Дамиана, склоняющегося к юной принцессе. Легко было представить, как точно так же Дамиан станет выполнять супружеский долг, когда женится на молодой красавице, - без страсти и жара, но и без отвращения. Долг есть долг. Лишь иногда позволяя себе засмотреться на меня.

Взгляд герцогини Юстинианы, когда пересекался с моим, выражал уже не горячую ненависть, а холодную неприязнь. Я чувствовала, как моё присутствие в зале раздражает её, как камень, попавший в туфлю. А Федр просто пугал меня неотступным вниманием.

К счастью, неприятное послевкусие от этой компании легко растворялось в вине, что не уставал подливать мне Гарибад. Оно действительно было лёгким, как он и говорил, но всё же помогало расслабиться и окутывало мир в тёплые радостные тона.

Звучавшая с галереи менестрелей негромкая музыка и шум голосов гостей часто заглушали реплики Гарибада, и он стал склоняться ко мне ближе, чтобы я точно расслышала каждое слово. Так как чаще всего говорил он весьма язвительно о ком-то из присутствующих, то не слишком хотел, чтобы его слова стали достоянием кого-то ещё.

Невольная интимность нашей беседы вкупе с вином подтолкнули меня к вопросу:

— Бэзил, а почему вы меня называете нисой, а не как раньше – просто Эвелин?

— Когда я называл вас Эвелин, вы обращались ко мне “нис Бэзил“. Так что по большому счёту мы остались на том же уровне.

— Как это?

— Почему вы тогда не обращались ко мне по имени?

— Потому что боялась вас.

— И хотели сохранить дистанцию. А теперь вы меня не боитесь, чему я бесконечно рад...

— Теперь вы боитесь меня и хотите сохранить дистанцию? – перебила, не сдержав удивления, я.

— Не боюсь, а опасаюсь. И, конечно, не вас, милая ниса, – усмехнулся Гарибад, бросив выразительный взгляд в сторону императора. – Раз вы решили сократить дистанцию, то ради собственной безопасности её приходится обозначать мне.

— Не волнуйтесь, Бэзил, набиваться вам в подруги я не собираюсь. А вот Константис... граф Финлис вчера совершенно спокойно вспомнил тот тон, что царил когда-то у нас в кружке. Мы так хорошо, по-дружески с ним поговорили. Вспомнили Ларию и Юлиану...