Книга Чтица императора, страница 78 – Елена Алексеевна Кузнецова

— Чем?

— Ниса Эвелин, вам пора понять и смириться с тем, что в какое платье ни оденьтесь, хоть в рубище, при вашем положении внимание всех вам обеспечено. И это не пустое любопытство. По вашему виду все пытаются понять, насколько вы сейчас в фаворе, не обижены ли вы на императора и множество других нюансов, которые могут иметь значение для каждого придворного.

— Это как? Какое им до этого дело, кроме пустого любопытства?

— Очень просто, моя наивная девочка. Например, если между вами ссора по вашей инициативе, то император будет в плохом настроении и к нему лучше не обращаться с просьбами. Откажет, а то и чего похуже, чтобы сорвать злость. Если император охладел к вам, значит, нет смысла искать вашего покровительства. И ваше сегодняшнее тёмное скромное платье озадачивало. То ли вы в обиде на цезза, то ли он на вас. Это же блистательное ожерелье и серьги говорят всем совершенно ясно, что император вас по-прежнему ценит, ведь такой чистоты камней нет даже у герцогини.

— Понятно. Спасибо за пояснение. Получается, мой образ этим вечером настоящее послание от цезза подданным.

— Именно. “Прекрасна, добродетельна, моя”, – вот то, что все прочитают, глядя на вас сегодня. Причём важно каждое слово. А я не знаю, чувствовать ли себя польщённым за то доверие, что оказал мне цезз, позволив стать вашим спутником, или оскорблённым.

— Оскорблённым? Почему?

— Потому что он совершенно меня не опасается, не видит во мне соперника. Неужели я настолько стар? – с преувеличенной скорбью посмотрел на меня Гарибад.

— Я должна вас пожалеть, Бэзил? И броситься уверять, что это не так? – невольно засмеялась я. – Так вы это и сами знаете.

— Но услышать подтверждение из ваших прелестных уст я бы не отказался. И от капли жалости тоже.

— Жалости? Вот уж в чём вы точно не нуждаетесь.

— Хорошо, не жалости. Но немного понимания и снисхождения к моему пострадавшему эго.

— И в чём оно должно выражаться?

К этому времени мы достигли зала, где придворные ожидали появления правящих особ. Они собирались группами и медленно перемещались по залу, обмениваясь приветствиями и слухами. Разговор с Гарибадом поднял мне настроение, и устремлённые на нас со всех сторон взгляды я смогла принять с хладнокровием моего спутника, который не смущался никогда, сколько я его помнила.

Вот и сейчас, не обращая ни на кого внимания, он наклонился к моему уху и негромко, почти интимно произнёс:

— Позвольте мне подразнить кое-кого. Сделайте вид, что вам приятно моё общество и я всё ещё опасен для дам.

Про “опасность для дам” Гарибад сказал так пафосно, что я вновь не смогла сдержать смех. Так что честно призналась:

— Сама не ожидала, что это когда-нибудь скажу, но мне действительно приятно ваше общество.

— Польщён, ниса Эвелин, польщён, – склонил голову Гарибад. – Почаще улыбайтесь, и пусть все в зале мне завидуют.

— Чему? – спросила я, рассчитывая на очередной шутливый комплимент.

— Тому, как ловко я сейчас втираюсь в доверие императору Дагронису, – неожиданно для меня пояснил мой спутник. – Надо же мне оправдывать репутацию Гарибадов.

На какое-то время наш разговор прервался из-за знакомых Гарибада, считавших своим долгом поприветствовать его и меня. А так как знаком в этом зале Гарибад был со всеми, то я скоро мечтала о том, чтобы поскорее появился император и мы наконец смогли приступить к ужину, ведь тогда мне нужно будет говорить лишь с соседями по столу. Но пока не наступил этот вожделенный момент, мне приходилось стараться запомнить всех, кто был со мной любезен, и особенно тех, кто не пытался скрыть свою неприязнь.