Книга Чтица императора, страница 67 – Елена Алексеевна Кузнецова

Граф замедлил с ответом. Я разозлилась на Федра, подстроившего Финлису ловушку. Какой бы ответ граф ни дал, он в любом случае попадёт впросак. Скажет, что сильней имперцы, и мало того, что обидит тех, с кем в прошлом вместе участвовал в стычках, так ещё и даст повод говорить недоброжелателям, что перешёл на сторону императора из трусости. А если поддержит арджурцев, то пойдёт против своего нового сюзерена.

— В таких вещах слова не имеют цены, – решила вмешаться я. – Лишь дела говорят о том, кто сильней и искусней.

— Что вы имеете в виду, ниса Эвелин? – обратился ко мне император. – Турнир?

— Пожалуй! Только раз речь идёт о простых воинах, то пусть каждая сторона выставит несколько лучших лучников, мечников, и посмотрим, кто победит.

— Чудесная идея. Не так ли, герцог Федр? Думаю, вам по силам устроить такое состязание? Оно и покажет, кто лучше.

— Чудесная идея, Ваше Величество! – раздалось с разных сторон.

— А ещё лучше, если и рыцарям и боевым магам дадут размяться, – с энтузиазмом воскликнул Руссель дер Байоль.

— Не думаю, что рыцарский турнир сейчас уместен, – возразила герцогиня-мать.

— Я понимаю, что большой рыцарский турнир для вас сейчас непосилен, – снисходительно произнёс император, – но выставить по пять рядовых бойцов... Неужели и это организовать не сможете?

Видно было, как Федр вспыхнул:

— Разумеется, сможем. Надо только немного времени на подготовку. Уверен, что многие захотят увидеть бои и сами вынести суждение.

— Вот и отлично! – благодушной улыбкой волкодава расплылся император.

Граф Финлис подозревал, что желание императора обсудить с ним после ужина особенности подготовки арджурских воинов лишь предлог, и очень скоро убедился в этом. Нет, в начале они действительно коротко поговорили о том, насколько сильны арджурские лучники. В превосходстве остальных своих гвардейцев император не сомневался. Но лучники занимали Дамиана недолго. Задав всего несколько вопросов и получив на них ответы, император велел мерарху Далию отобрать лучших бойцов и отпустил его. А вот графу предложил задержаться.

К тому, что действительно, по мнению Константиса, волновало императора, тот подступился не сразу. Граф с весёлым любопытством ждал, как Дамиан попытается замаскировать свой интерес или даже недовольство. Но тот, после короткого молчания, спросил прямо:

— О чём ты говорил с Эвелин?

— Обычный застольный разговор – о погоде, природе и о том, что считать счастьем. О моих детях. Ниса Эвелин помнит Питера и волнуется о том, как мальчик пережил смерть матери.

— У неё доброе сердце.

— Вы правы, цезз.

— Выглядели вы при этом, как близкие люди. Герцог, по-моему, даже приревновал. Поэтому тебя и дёрнул.

“Приревновал не только герцог”, – мысленно усмехнулся граф, а вслух произнёс:

— Мы знакомы с нисой Эвелин с юности, и я осмелюсь считать себя её другом.

— Только другом?

— Да, – и после короткой паузы Константис решил быть откровенным, поделиться тем, что решил сегодня за ужином. – Сейчас – да. Но, цезз, когда вы женитесь на Феодоте, ниса Эвелин с вами расстанется. Вы не сможете её удержать. Она не из тех, кто согласится делить своего мужчину с другой женщиной. С женой.

Взгляд, устремлённый на графа Финлиса ощутимо потяжелел, но император не пошевелился. Наоборот, замер.