Книга Чтица императора, страница 38 – Елена Алексеевна Кузнецова

Я прислушалась к себе.

— Нет. Со мной всё в порядке.

Мало кто способен видеть чужую магию, но я ощущала сейчас силу Дамиана. Воздух, казалось, загустел, я покрылась гусиной кожей, словно вот-вот рядом ударит молния, волны холода сменялись жаром.

— Наверно, мне всё же лучше уйти, – попыталась приподняться со шкур я.

— Нет! – схватил меня за руку Дамиан. – Сейчас останься. Моя сила волнуется. Я могу не сдержаться...

Я снова присела рядом. Чувствовала, что он говорит не о влечении, а о магии, и решила пошутить, чтобы избавиться от тревожного напряжения, повисшего между нами.

— И что такого необыкновенного случится, если ты не сдержишься? Что-то отличное от того, что было вчера ночью?

Мне нестерпимо захотелось поцеловать его крепко сомкнутые губы, и я не стала бороться с этим желанием. Подалась к нему и поцеловала. В первый миг он не ответил, и мой язык попробовал взломать эту крепость. И уже через два удара сердца штурмуемой крепостью почувствовала себя я.

Волны жара и холода, что окатывали меня перед этим, обжигающим пламенем взорвались внутри, заставляя кипеть кровь и выжигая все мысли. Оставляя одно желание - стать с Дамианом одним целым.

Когда огненный смерч страсти, круживший и сжигавший нас, завершился ослепительной вспышкой, моё сознание приготовилось уплыть в тёплую темноту сна, ведь я была не в состоянии пошевелить даже ресницами. Потому на обращённое ко мне “Эви”, я предпочла не среагировать.

— Эви! Эви! – стиснул мои плечи Дамиан.

Неужели у него ещё остались силы на что-то? Проверять это решительно не хотелось, и я предпочла остаться расслабленной в крепких объятиях, никак не откликаясь на зов.

— Эви, ты жива?

Искренний, неподдельный страх в голосе Дамиана всё же заставил меня открыть глаза.

— Не хочу задеть твоё самолюбие, но ты себя явно переоцениваешь. Конечно же, я жива. Хотя и обессилена. Даже говорю с трудом.

Последнее я добавила как намёк, что на продолжение Ламиан может не рассчитывать. И увидела, как облегчение на его лице вновь сменилось тревогой.

— Тебе плохо, Эви? Я причинил тебе боль?

Пришлось собрать остатки сил и поднять руку, чтобы погладить его лицо.

— Дурачок, мне хорошо. Никогда раньше мне не было так хорошо.

Дамиан наконец упал на подушку рядом и подтянул меня к себе поближе.

— Я испугался... Я и так после всего не вполне подчинил себе магию Древней крови, а с тобой и вовсе потерял на время способность думать. Испугался, что получится как в той песне, что ты мне пела.

— Какой? – не сразу вспомнила я.

— Про чёрного дракона и белую птицу.

— А, эту... Из которой помню только один куплет. А разве та история страшная? Мне смутно помнится, что нет. Напомни, что там.

— Я её хорошо помню. Бабушка её часто пела. Там дракон влюбился в птичку и, чтобы не пугать её, тоже обернулся птицей, спрятав дракона внутри.

— Точно! Я вспоминаю... Они любили друг друга и свили гнездо.

— Да. Но магию дракона нельзя держать в плену вечно. И однажды она вырвалась на свободу жутким пламенем и уничтожила и гнездо, и белую птицу.

— Точно! Её светлые пёрышки обратились чёрными углями, – в памяти всплывали слова, которые напевал женский голос.

Иногда я слышала этот голос во сне, и тогда мне так не хотелось просыпаться.

— Мораль этой истории такова, – с явно чужими интонациями проговорил Дамиан. – Ты не можешь отказаться от своей Силы, но должен научиться её контролировать. Иначе она вырвется на свободу сама и уничтожит всё, что тебе дорого.