Книга Чтица императора, страница 29 – Елена Алексеевна Кузнецова

— Нет, госпожа. В этой части всё верно. Рядом с императором – ниса Эвелин, ваша достойная воспитанница.

Герцогиня откинулась на спинку кресла и нахмурилась.

— Я не понимаю... Она и в юности не блистала красотой, не то что Юлиана или даже графиня Финлис. А сейчас и вовсе уже не девочка. После жизни в медвежьем углу с неё и весь лоск небось сошёл. Ей ведь уже под тридцать! Ни свежести юности, ни аристократического блеска. Вряд ли такая сможет надолго удержать внимание императора. Это пока никого лучше рядом нет, она у Дагрониса в фаворе.

— Я бы на это не рассчитывал. Эвелин сейчас в полной силе своей красоты. Она расцвела, стала женственней и интересней. Тогда это был бутон, а теперь – роза.

— Ты всё ещё к ней неровно дышишь?

— Нет, госпожа. Это было недолгое увлечение. Но именно из-за равнодушия я могу судить объективно. Ниса Эвелин, вы правы, не красавица, но достаточно привлекательна, чтобы заинтересовать при первой встрече. А затем её характер и воспитание придают ей ценность в глазах умного мужчины. Дагронис – умный.

— Не говори ерунды! При чём тут ум? Воспитание – это последнее, что ценит в женщине мужчина.

— Не буду спорить. Дагронис явно нашёл в нисе и другие, скрытые от меня достоинства. Но я не думаю, что он с ней легко расстанется.

— Но вряд ли она имеет на императора большое влияние. Иначе ты не пережил бы встречи. Или хочешь сказать, она забыла, как ты её преследовал?

— Не могу судить. Во всяком случае я жив, и Дагронис не отказывается отвечать на мои письма.

— Он пишет тебе всякую ерунду, – махнула рукой герцогиня.

— Как и я ему. Но, согласитесь, в посланиях не чувствуется враждебности.

— Значит, император не придаёт значения её мнению. Только спит с нею, – фыркнула герцогиня, позволив проявиться своему раздражению в намеренной вульгарности. – А что она говорит о нашей семье?

— Мы это не обсуждали. Я говорил с Эвелин совсем недолго и только в присутствии императора. А он, мне показалось, не вполне в курсе её прошлого. Так что о вас или герцоге мы не заговаривали.

— Почему от этой девчонки вечно жди неприятности? – с досадой хлопнула по подлокотнику кресла герцогиня. – Как думаешь, её стоит убрать от Дагрониса?

— Я бы не советовал её трогать, госпожа, – покачал головой Гарибад. – Императору это наверняка не понравится.

— Почему вы, мужчины, вечно её жалеете? Казалось бы, ничего не стоящая козявка, а надо же – у неё всегда находится заступник.

Ниса Эвелин дер Барри

Хотя походную жизнь вряд ли назовёшь приятной, но всё оказалось не так плохо, как я ожидала. Теперь я ехала не в своём тряском фургончике, а в экипаже императора. Он постарался предусмотреть всё, чтобы уменьшить для меня тяготы пути. Кроме согревающих воздух артефактов пол и стены покрывали шкуры, почти сводящие на нет сквозняки. Передвигалось наше войско медленно, как неповоротливое огромное многоногое чудовище, и потому Дамиан сказал, что я могу в любой момент, если почувствую необходимость, приказать остановиться, чтобы иметь возможность отдохнуть от тряски и размять ноги.

Мне кажется, столь медленный темп продвижения был выбран намеренно. Император хотел дать возможность противнику собрать войско и выйти навстречу. Для арджурцев наш поход стал полной неожиданностью. Зимой у нас практически не воевали. Я не могла вспомнить из уроков истории ничего подобного. От внешних врагов нас защищали горы, зимой становившиеся непроходимыми для больших отрядов. Внутренние усобицы обычно начинали после весенней распутицы, и к осени они завершались так или иначе.