Книга Прихоть императора, страница 15 – Елена Алексеевна Кузнецова

Под оценивающим взглядом Рыжей Барб подумалось, что я поторопилась. Стоило прежде проверить в зеркало, не размазалась ли от слёз пыль и грязь на лице. Я почувствовала, как опухли мой нос и глаза от долгого плача. Да и причёска, наверняка, сейчас как у девицы, спустившейся с сеновала.

— Ага, тут у нас ниса из благородных. Но здесь твоя благородная кровь ничего не значит. Важно лишь, кто тебе покровительствует.

С этим трудно спорить. Рыжая Барб права.

— Даже не знаю, что сказать. Лучше объясните, что предлагаете вы, когда говорите о взятии под крыло.

Женщина вновь смерила меня взглядом, проверяя, не издеваюсь ли я. Но мне действительно было интересно. Сегодня я привлекла внимание императора, а завтра ему надоем. И кто знает, может тогда помощь от Рыжей Барб станет для нас хлипкой опорой.

— Если ты шлюха, то присмотрю за тем, чтобы тебя никто не обидел. Если маркитантка, то обеспечу защитой, чтобы с тобой честно расплачивались за товар. А ты мне платишь процент с дохода, — она хмыкнула. — Как видишь, разницы нет. Будь ты хоть шлюхой, хоть маркитанткой. Плати мне долю малую, а я тебя обеспечу защитой.

— Да как ты смеешь! — не выдержала Мара. — Благородную госпожу называть шлюхой!

— Здесь других нет. Жён и дочек благородные с собой на войну не тянут. Если едет в обозе только в вашей компании, значит, торгует или собой, или чем-то ещё.

Слова Рыжей Барб звучали грубо, но были правдой.

— Не могу сказать, что мне платят, но, пожалуй, сейчас я скорее шлюха, чем маркитантка. Шлюха императора.

— Вот как… Тогда моя защита вам не нужна. Пока. Только сомневаюсь, что император с тобой надолго. Он до девок не падкий. Приедаются они ему быстро. Или, думаешь, с тобой всё будет по-другому? Чай, ты из благородных.

В голосе Рыжей Барб явно звучала усмешка. Но меня это не задевало. Она говорила так, как есть, и от этого мне становилось легче. Словно ноги коснулись дна.

— Не думаю. Симпатия правителя переменчивей весеннего ветра. Возможно, уже завтра мне понадобится твоя помощь. Только продавать себя я не буду, — я задумалась, чем могла бы заинтересовать женщину, и её вид дал мне подсказку. — Я могу готовить мази и притирания для красоты кожи, отвары для волос, настои для лечения простуды и болей в суставах.

— Так ты целительница? — заинтересовалась Барб.

— Нет. Дар у меня слабый. Серьёзные раны и болезни не лечу, а так, по мелочи, могу помочь.

— Если не побрезгуешь лечить моих девочек, то можешь рассчитывать на меня. А то целителям не до них. Они солдатами заняты.

— Не побрезгую. Но пока я ничего обещать не могу. Не знаю, что меня ждёт.

— Ладно. Если что, шли свою служанку ко мне. Пусть спросит Рыжую Барб. Меня здесь все знают, проведут.

— Договорились.

Рыжая Барб кивнула и пошла дальше. Мара, проводив её осуждающим взглядом, сказала, когда та удалилась достаточно, чтобы не услышать наш разговор:

— Госпожа, как вы можете разговаривать с такой… Терпеть от неё оскорбления!

— А ты видишь здесь кого-то ещё, кто готов предложить нам хоть что-то? Уверена, что даже будь здесь благородные нисы, они захотели бы теперь со мной разговаривать?

Мара сердито поджала губы и повернулась к костерку, на котором висел котелок и принялась энергично в нём помешивать.

Меня и саму не радовал состоявшийся разговор, который слишком наглядно показывал, как изменилась моя жизнь и положение. Никогда раньше я не общалась с подобными особами, даже не видела столь откровенно вульгарных женщин. Но я сделала первый ход. Взяла цветной камешек и положила на поле, усыпанное осколками. Буду собирать свою жизнь заново.