Книга Минута до Бруклина, страница 92 – Марк Алонский

Это было верно. Но комплименты меня только тяготили. Я чувствовал себя самозванцем, которого могут раскрыть в любой момент. А хитрецы вокруг просто пытались усыпить мою бдительность. На самом деле я чувствовал очень много всего вместо искреннего счастья. Я чувствовал себя бракованным, чувствовал, что мне недостает какой-то детали, чтобы просто жить и не заморачиваться, как все вокруг.

Я постоянно чувствовал. Сильное, разное, трудно переносимое, невыносимое. Поэтому старался быть трезвым как можно реже.

Я искал в музыке спасение от непонятной тоски, с которой родился. Искал спасение от любви, которой грезил всю сознательную жизнь. И я вдохновлялся этой тоской и пел про эту любовь, прекрасно понимая, что бегу в колесе.

Аарон сказал, что после «гаражной феерии» призыв «руки в небо» обязан превратиться полноценную песню. Я пообещал это сделать. Это будет настоящий хит. Плюс одна песня в копилку тех, что перетянут на себя все внимание от песен, в которых раскрывался настоящий я.

* * *

Нам оставалось свернуть направо — и будет виден ставший родным гараж. Сегодняшний день выдался самым теплым с начала апреля, солнце припекало как летом. Над нашими головами было безоблачное лазурное небо. Мы с Ником шли на репетицию, а вечером собирались уломать Аарона на выступление на площади. Он постоянно отказывался из-за отсутствия транспорта, тащить установку на себе — то еще удовольствие.

(но ведь можно попросить довести барабаны кого-нибудь из тех, кто точно сегодня придет нас послушать, верно?)

У гаража уже толпились люди. Мы пожали всем руки, я зашел внутрь, а Ник остался поболтать с девчонками, которые уже не в первый раз приходили сюда ради него. На музыку им было плевать, каждая заливалась краской только от ухмылок брата.

Ева сидела в кресле, а на ее коленях и вокруг лежала целая куча безделушек, праздничных оберток, лент, каких-то игрушек, упаковок с карандашами, альбом и здоровая пивная кружка. Ева казалась невероятно счастливой и смущенной. Она перебирала все это барахло, улыбаясь двум парням, стоявшим напротив. Я их узнал, пару раз видел на репетициях. Парни громко и наперебой желали Еве всего наилучшего. Под конец этой тирады она расхохоталась, а парни обняли ее по очереди.

Около кресла Евы стояла полторашка из-под пива с обрезанным горлышком, кто-то налил в нее воду и поставил три красные розы.

До меня тут же дошло происходящее. Я пулей вылетел из гаража, надеясь, что Ева не успела меня заметить.

— У тебя есть деньги? — прошипел я Нику.

— Чего? — переспросил брат, отвернувшись от млеющих девчонок.

— У Евы день рождения, — продолжал я громким шепотом. — Надо что-то ей купить.

Ник кивнул и пошарил по карманам.

— У меня только два бакса, — Ник протянул мне мятую бумажку. — Давай у кого-нибудь займем.

Я представил, как выпрашиваю деньги на подарок Еве, и меня передернуло.

— Я дойду до дома, возьму у Доллис.

(заберу у тетки свои же деньги)

— Не уверен, что у нее что-то есть, — сказал Ник, переводя взгляд на новоприбывшую компанию.

Высоченный рыжий парень и три девчонки, похожие друг на друга как сестры, зашли в гараж. Они в шутку переругивались и несли в руках обернутые красной бумагой свертки.

— Лучше сбегай и купи что-нибудь любопытное на эти два бакса, — шепотом советовал Ник. — Главное же внимание, а не…