Книга Минута до Бруклина, страница 86 – Марк Алонский

Я поцеловал Еву и теперь знал, каково это — быть к ней так близко.

Я поцеловал ее, и один этот поцелуй стоил всех бед и несчастий, которые ждали меня в расплату за сделанное.

Это было слишком круто для реальности, запредельно хорошо. Я не мог сожалеть, что испытал это чувство.

(если теория о мультивселенной — правда и есть мир, в котором Другой-Я умер, так и не узнав, каково это — целовать ЕЕ, то тот Салем — несчастнейший из всех)

Теперь я ломал голову в догадках, выдвигал самые невероятные версии. Что означал тот полный ярости взгляд, и почему она осталась стоять у двери, когда я попытался подойти ближе? Может, Ева хотела, чтобы я осмелел еще немного?

Может, то, что я принял за ярость, было страстью?

Но может ли вообще ОНА чувствовать что-то подобное по отношению ко МНЕ?

И возможно ли закрыть глаза на произошедшее и попытаться вернуть наше прежнее общение?

Только на последний вопрос я смог точно ответить. Твердое НЕТ. Потому что тогда мне придется извиняться за содеянное, и все в этом извинении будет пропитано ложью. Я не сожалел.

Все изменилось враз, и мои отношения с Евой больше не будут как раньше. Но какими они будут теперь? И будут ли?

Каждую ночь я вспоминал логотип красного авто в форме буквы «W», еловый запах в салоне и то чувство, когда Ева была в моих руках. Воспоминание не приедалось, не теряло красок, каждый раз вызывало мурашки и приятную дрожь по телу. В тысячный раз я вспоминал об этом, как в первый.

И я хотел помнить это вечно, я все бы отдал, чтобы это повторить.

Был уже конец февраля, когда мы с Евой случайно встретились в школе.

Я заметил ее еще издалека. Все было как обычно: прижатая к груди папка, волосы в высоком хвосте, окружение из одноклассниц. Только клянусь, в тот миг я видел ее впервые в своей жизни. Я так соскучился.

Я застыл на месте. Ева смотрела куда-то прямо по коридору, а я смотрел только на нее.

Ева не окинула меня взглядом даже мельком. Я же пялился до того откровенно, что одна из ее одноклассниц крикнула, когда проходила мимо: «Чего тебе?»

(чего мне? мне бы хоть кивок от твоей подруги, хоть мимолетный взгляд в мою сторону!)

Она прошла мимо, и лицо ее было таким равнодушным, что я ощутил себя мебелью. Она ХОТЕЛА, чтобы я увидел, как ей плевать на мое присутствие.

Когда Ева повернула за угол, я почувствовал себя вмиг обессиленным. Не стал досиживать оставшиеся уроки, забрал из раздевалки куртку и вышел из школы.

Только на середине пути я понял, что ноги несут меня к гаражу Аарона.

Всю дорогу анализировал произошедшее, пытался себя приободрить. Даже пробовал продумать дальнейший план действий. Этот план был написан в пустом блокноте, ручкой без чернил.

Своим напускным равнодушием Ева говорила мне, чтобы я не приближался, — вот что было очевидно. Возможно, что, бросившись на нее в ту ночь, я страшно задел ее. Сделал то, что она никак не ожидала от меня.

(но ведь я и сам не ожидал от себя подобного!)

(я еще не задумывался о том, что мог больно ранить ее тем вечером)

Я шел, понимая, что пустота тоже чувство. Я испытывал именно пустоту, в ней затерялись и грусть, и страх, и отчаяние.

Мне было пусто.

* * *

— Здорово, — сказал Аарон.

Он открыл гараж, когда я уже собирался уйти. Стучать пришлось долго.