Книга Минута до Бруклина, страница 81 – Марк Алонский

Ева стала невыносимо прекрасной. Когда я смотрел на нее, меня ослепляла эта невозможная красота, и глаза щипало так, что хотелось заплакать от счастья. Я заметил, что, в отличие от нас всех, только она целый вечер тянула один-единственный стаканчик, да и тот не допила до конца.

Повис никотиновый туман. Сквозь него вся реальность казалась мне бесконечным теплым космосом, а гараж стал межгалактическим кораблем. Все мы были лучшими людьми, космонавтами, открывающими безграничные миры.

Этим вечером я понял, что люди находят в алкоголе.

* * *

Прослушать саундтрек:https://clck.ru/3R7yiJ

Зимние каникулы пролетели в репетициях и выпивке. Каждый день мое тело играло музыку и весело шаталось от выпитого.

Аарон разрешил Нику учиться на его бас-гитаре, предупредив, что это ненадолго и ему обязательно нужно будет приобрести свою. Ник, услышав это, активно закивал и незаметно для остальных подмигнул мне. Я ухмыльнулся, представив, как мы просим Доллис купить басуху.

(что бы тетка сказала на это? «вам лишь бы требовать и требовать от меня не пойми чего!»)

Забирать домой гитару Аарон не разрешал, поэтому Ник мог упражняться только во время репетиций. Теперь Аарон делал тройную работу. Помимо ударных партий, он писал музыку для бас-гитары, а потом разжевывал написанное Нику. Учителем он был абсолютно лишенным терпения, взрывался чуть что и начинал орать. Особенно если Ник совершал одну и ту же ошибку несколько раз подряд. Тогда на лбу Аарона можно было пересчитать все вены. Здесь очень кстати пришлось умение брата относиться ко всему происходящему легко и без раздражения. Вопли Аарона никак Ника не задевали, а дизмораль вообще была не в его характере.

— Слушай бочку! — орал из-за установки Аарон, когда Ник не поспевал за ритмом. — Уши для чего тебе?!

— Чтобы наслаждаться твоим бархатным голосом, — в шутку огрызался Ник, у которого натуральным образом спотыкались пальцы о струны.

Брат взял бас, и теперь мне нужно было одновременно играть и петь. Песни быстро изменили облик, благодаря новому инструменту они стали полнее и объемнее. Мне даже хотелось применить к ним слово «сочные».

Все мелодии игрались медленно, чтобы Ник освоился, весь упор был на его обучение. Он постоянно порывался начать играть на басу, как на обычной гитаре. Аарон закатывал глаза и матерился, называл нас с братом «безнадежными», но звал репетировать каждый день.

Нам действительно было круто вместе — и играть, и выпи-вать. В гараже всегда действовало негласное правило: сначала музыка, потом алкоголь. Пьянки стали вознаграждением за кропотливую работу.

Каждый день в гараж заглядывали новые люди, друзья Аарона. Я не запоминал их лица и имена. Мы играли для них, и каждый, КАЖДЫЙ одобрительно кивал и обещал быть в первом ряду на концерте.

Похвала от незнакомых людей врезалась мне в память, заставляла вспоминать ее снова и снова. Она разбила внутри сознания два лагеря. Трезвый-Я искал в похвале подвох, думал, что это лесть ради вежливости. Пьяный-Я ни секунды не сомневался в своей гениальности и в восторженных отзывах получал только подтверждения этому.

Трезвый-Я и Пьяный-Я сходились в одном: никто из тех, кто слышал мои песни, не прочувствовал их до конца. У меня не получалось донести всю свою боль, распотрошить эмоцию на составляющие. Наверное, мне не хватало опыта в музыке, наверное, я написал еще слишком мало песен.