Книга Минута до Бруклина, страница 48 – Марк Алонский

Я оторвал взгляд от рисунка и посмотрел на Еву. Я не видел ее лица за волосами, но готов был поспорить, что она смотрит на крыши. Рассказ о них гипнотизировал ее не меньше, чем процесс их создания.

— Здесь живет невероятный жмот и пьяница. Он не может без выпивки, но покупает самый дешевый алкоголь, потому что ему жалко денег. Когда он пьяный в стельку, он бьет свою жену, потому что она транжирит деньги.

— А она их правда транжирит?

— Еще как! Ведь это ее единственное развлечение.

Я подумал, что Ева сумасшедшая в самом прекрасном смысле этого слова.

— Вот в этом доме никто не живет, все квартиры сдаются на пару дней для вечеринок. Я пыталась передать настроение веселья и безответственности.

Я проследил за пальцем Евы и представил, как в нарисованном доме шумно по вечерам. В каждой комнате слышны стоны, визги, смех, а пробки шампанского отскакивают прямо в потолок.

— Вот тут тоже два одинаковых дома, они оба принадлежат одной большой семье. Они очень дружные и настолько позитивные, что это даже раздражает.

Ева резко выпрямилась, мы встретились взглядами.

— О чем ты думаешь? — спросила она.

— Я представляю все, о чем ты рассказываешь.

— У тебя получается?

— Мне кажется, что да. — От ее взгляда меня снова начало подколачивать, поэтому я обратился к рисунку. — Вот здесь, по-моему, заброшка. Там, наверное, собираются беспризорники и неформалы…

— Там воняет мочой и повсюду пивные банки, — подхватила Ева с жаром. — На стенах идиотские граффити!

— А вот здесь, — мое внимание привлекла крыша, на которой сидело множество голубей. — Их кто-то подкармливает?

— Там живет замечательная семья, — кивнула Ева. — А голубей подкармливает их сын.

Мы снова встретились взглядами. Глаза Евы завораживающе блестели. Словно от слез, хотя они были сухими. Весь ее вид кричал о том, насколько Бруклин был властен над ней. Я чувствовал эту одержимость всем своим телом.

Я и сам на несколько мгновений перенесся в ее собственный, совершенно непонятный мне мир. Оттуда я вынес ребус-ключ к пониманию этого мира.

— Мне кажется, что это не я хочу рисовать крыши. Это ОНИ хотят, чтобы я их рисовала. Я делаю первые штрихи и уже знаю историю нового дома, выходящего из-под карандаша. Истории людей, населяющих Бруклин, не повторяются.

— Помнишь, я говорил тебе, что пишу песни? — она кивнула. — Мне тоже кажется, что рифмы генерируются в моей голове абсолютно самостоятельно, без моего участия. И я тоже не могу не писать. Иначе эти строчки будут зудеть в голове хлеще комариных укусов.

Это было откровенно.

— Ты тоже считаешь важным то, что делаешь?

— Да, однозначно, — я улыбнулся собственным мыслям и тут же озвучил их: — Меня может кидать в стороны с невероятной амплитудой! Знаешь, напишу что-нибудь и несколько дней хожу в восторге, отдавая дань своей гениальности. А потом ненавижу написанное и само умение слагать строчки. Но чувство важности не покидает… Это важно хотя бы потому, что вызывает такие эмоции.

Я тщательно подбирал каждое слово.

Ева несколько раз кивнула и убрала папку в рюкзак.

— Мне кажется, что мы с тобой очень похожи в своих блужданиях и заблуждениях.

(похожи?.. ты со мной?)

(ты сама это озвучила?)

Пересиливая жесточайшее желание прикоснуться к Еве, я стал смотреть в сторону и завел разговор на отвлеченную тему. Все происходящее потрясало и требовало от меня постоянного самоконтроля. Я ничем не хотел выдать свою одержимость, боясь испортить все.