Книга Минута до Бруклина, страница 244 – Марк Алонский

Мечты о Еве действительно покинули меня. И я хвалил себя за то, каким я оказался волевым, пока не заметил, что мои мысли просто приняли иную форму, сохранив свою сердцевину. Теперь я не представлял Еву в первых рядах концерта или на заднем сидении автомобиля. Теперь я представлял, что говорю ей в лицо: «Видишь? Я совсем перестал о тебе думать. Видишь, как мало осталось от тебя в моей жизни?»

Но она все еще была, черт возьми. Следовала повсюду, чтобы убедиться «воочию» в том, как мне «все равно».

Какая глупость.

* * *

Первое время мы честно разбирали письма, написанные фанатами, но они множились с такой скоростью, что пришлось бы оставить музыку, все дела и естественные потребности, чтобы прочесть их все.

Письма разбирала Джуди, тихая и перманентно уставшая девушка. Кажется, она еще выполняла работу уборщицы, но, думаю, на уборку у нее просто не оставалось времени. Она отбирала для нас письма на собственный вкус, и вкус у нее действительно был. С ее подачи мы с парнями прочли множество душещипательных и уморительных историй, стали обладателями собственных портретов, нарисованных настолько талантливо, что нельзя было не выразить ответное восхищение.

Письма, не прошедшие строгий отбор Джуди, отправлялись в какой-то контейнер. Крис говорил, что это подарок на старость лет, когда мы, постаревшие, сядем все у камина и окунемся в безвозвратно ушедшую атмосферу обожания. Я же думал, что контейнер отправлялся на помойку по мере заполнения. Ник и Аарон соглашались со мной и шутили, что внутри него живет дух «Эхолова», который вопит и плачет голосами фанатов всех мастей и возрастов.

Сегодня мы с парнями задержались в студии дольше обычного. Музыка стала нашей профессией и превратилась в рутину, но, когда от нее удавалось испытывать кайф, как сегодня, хотелось остаться в этом ощущении подольше. Мы играли все, что угодно, кроме собственных осточертевших песен, и придумывали новые мелодии, которые звучали так свежо и круто, что хотелось крутить их на репите до тех пор, пока они тоже не осточертят.

Мы закончили заполночь. Было решено продолжить ночь в каком-нибудь баре из «списка разрешенных» (список любезно предоставил нам Крис).

В коридоре мы столкнулись с Джуди. Она толкала перед собой тележку, в которую обычно складывают утварь для уборки помещений. Вместо швабр и ведер, тележку с горкой наполняли письма фанатов.

— Привет, Джу, — сказал Ник, загораживая дорогу. — Есть что-нибудь интересное?

— Привет. Нет, все одинаковое, — на усталом выдохе ответила та.

Я проследил за тележкой равнодушным взглядом. Аарон подтолкнул Ника в спину, чтобы тот поторапливался, но брат зачем-то запустил руки в тележку и вытащил несколько писем. Мельком осмотрев их, вытащил еще несколько.

— Так ты не шутила! Они реально одинаковые.

— И содержание одинаковое. И все — для Салема.

— Ну конечно, для кого же еще.

Я улыбнулся.

— И про что пишут?

— Кажется, это письма от ваших знакомых. Вы просили не передавать такие.

— Реально? Мы о таком просили? — хмыкнул Ник, распечатывая одно из кучи одинаковых писем. — Может, это Крис просил, а мы точно не… Салем?

Ник поднял на меня вмиг изменившийся взгляд. Я застыл, внезапно абсолютно готовый к тому, что пол под ногами вот-вот разверзнется, и я рухну прямо в темноту прошлого. Непрозвучавшее имя, имя, которое Ник побоялся назвать вслух, гулко разносилось внутри моей головы, как эхо в пустом соборе.