Книга Минута до Бруклина, страница 221 – Марк Алонский

— Можем прийти сюда завтра, — сказала Ева, опускаясь рядом. — Днем вода будет сносной, сможем искупаться.

— Я и сейчас смогу, — брякнул я, завороженный тем, как волновался океан в ЕЕ зеленых глазах.

(море волнуется раз)

Ева удивленно вскинула брови. Я стал раздеваться.

— Вода ледяная, Салем. Пойдешь ко дну, как «Титаник».

— Зато останусь в истории.

— Останешься в воде.

Я отчаянно хорохорился. Когда я был в одном белье, Ева смотрела на меня так, словно была маленькой девчонкой из эпохи космической гонки, а я — космонавтом, улыбающимся лично для нее.

Произведенный эффект точно стоил каждой мурашки, пробежавшей по моему телу. Я зашел в воду по колено. Температура была терпимой, может, градусов семнадцать. Пугало не это, а чернота воды и скрывающаяся за ее толщей неизвестность.

(море волнуется два)

Набежавшая волна ударила меня в живот, окатив грудь. Я выругался, а потом рассмеялся и нырнул. Находиться полностью в воде было в разы теплее, чем стоять в ней по пояс и чувствовать телом каждый порыв ветра.

— Салем, вылезай! — долетел до меня крик.

Я обернулся на голос и увидел Еву, по колено зашедшую в воду прямо в джинсах. Она обнимала себя за плечи и казалась взволнованной. Это подстегнуло меня еще больше.

— Я даже размяться не успел! — закричал я в ответ и принялся грести прочь от берега.

(море волнуется три)

(какая у тебя власть надо мной, боже. я бы за любую другую глупость схватился с таким же отчаянием, лишь бы ты переживала за меня так, как сейчас)

Вода стала казаться теплой и ласковой, но ее чернота по-прежнему таила опасность. Я плыл, полный сил от выброса адреналина, полный упорства, подстегиваемый взволнованными криками Евы.

Когда я обернулся снова, фигурка Евы стала совсем маленькой. Она зашла в воду еще глубже, чтобы лучше видеть меня. Я успел удивиться скорости, с которой проплыл такое внушительное расстояние.

Решив, что произведенного впечатления достаточно, я поплыл обратно к берегу. Фигурка Евы продолжала отдаляться от меня.

Я перешел на брас, принялся грести что было сил, с ужасом осознавая, что не продвигаюсь вперед ни на метр, а, наоборот, продолжаю отдаляться от берега. Черные воды тащили меня прямо в Атлантический океан.

До меня долетел очередной испуганный крик Евы. Я хотел ответить ей, чтобы она не смела лезть в воду, в попытке спасти меня, но с такого расстояния крик был только бесполезной растратой сил. Поэтому я молча продолжал грести, чувствуя себя абсолютно беспомощным, не имея никакого контроля над ситуацией. Мое тело было песчинкой, подхваченной мощным обратным течением. Я почувствовал себя крошечным насекомым, упавшим в середину бассейна. Насекомое трепыхалось, оставаясь на месте. Я греб что было сил и тоже оставался на месте. Но стоило дать себе передышку, как течение тут же уносило меня на метры дальше.

Я начал задыхаться от усталости, стал чувствовать себя тяжелым. Еве наверняка уже не было видно мою торчащую из воды голову.

Превозмогая панику, я лег на спину и позволил себе отдышаться. На темном небе были различимые серые облака, мы с ними плыли в одну и ту же сторону. Я, подхваченный течением, двигался быстрее. Горло сдавливало от ужаса при виде этих не поспевающих за мной облаков. Я пытался выровнять дыхание, даже ненадолго закрыл глаза. Это ночное небо могло стать последним в моей жизни, и я, как ни силился, не мог отогнать от себя эту мысль.