Книга Минута до Бруклина, страница 136 – Марк Алонский

MR Records выделили нам под репетиции помещение меньше, чем был гараж Аарона. Мы прозвали его «пикселем», и это была настоящая каморка, черная с пола до потолка, обитая звукоизолирующим материалом. Здесь можно было настроить освещение под себя, но чаще всего мы играли в полумраке.

Моя бирюзовая гитара и басуха Ника теперь поселились в квартире и не «заглядывали» на репетиции. Нам выдали дорогие инструменты, от глубокого звучания которых я ловил кайф

при каждой игре. Дома я тоже садился играть, и мне казалось, что бирюзовая гитара словно льнет к моим рукам. Мысленно я обещал, что никогда ее не брошу.

Я стал писать музыку и песни еще усерднее. Меня подстегивало все, что было вокруг: панорамные окна, персональная курилка, всегда чистые кабинки в туалете, бесплатная еда в столовой, словно из ресторана. Я чувствовал себя самозванцем, которому нужно делать все возможное, чтобы его не рассекретили и не вышвырнули вон. Ник и Аарон тоже вкладывались намного больше, чем в гараже, и тоже постоянно нервничали. Втроем мы реагировали на каждое появление Криса, как собака устремляется к вернувшемуся хозяину, и не могли, и не хотели ничего с этим делать.

Я осознавал очень четко, что должен контролировать происходящее. Должен не дать рухнуть этим декорациям. Иначе снова останусь один на один с шуршащим целлофановым пакетом, психопатом из церкви, белоснежными кроссовками Луироса и бесконечным отсутствием Евы.

* * *

На съемки «Психопатии» мы выехали в три часа дня. Повез нас все тот же туристический автобус. Помимо нас троих, в салоне разместилось человек десять с различной аппаратурой, две улыбчивые стилистки и Крис.

Я сел отдельно ото всех, рассчитывая что-нибудь сочинить по дороге. Я взял с собой оранжевую тетрадку, но никак не мог решиться открыть ее здесь, в автобусе, полном людей. Мне больше ничего не угрожало, песни стали ключом к контракту, а к моему творчеству относились с уважением. Но все же рыжая тетрадка была укромным местом для моих мыслей, и мне не хотелось привлекать к ней даже случайные взгляды.

Когда ко мне подсел Крис, я дернулся от неожиданности.

— Почему «Эхолов»? — спросил он, улыбаясь.

— Нравится, как звучит, — ответил я, впиваясь пальцами в тетрадь.

Я силился отогнать смущение, словно меня застали за чем-то постыдным. Подавлял желание засунуть тетрадь под толстовку.

— Это понятно. Но само слово «эхолов» — что это значит? Я такого слова не знаю.

— Я тоже, — сказал я, видя боковым зрением ослепительно-белые зубы Криса. — Просто «Эхолов». Просто так.

— Не думал сменить название на что-то более звучное? Еще не поздно.

— Не поздно?

— Ну да, пока мы еще ничего не успели выпустить.

— Мне нравится «Эхолов», — я, хмурясь, развернулся к Крису всем корпусом. — Я хочу выступать под этим названием.

— Понял, — кивнул Крис. — Это не моя инициатива, если что. Ребята, вложившие деньги в вашу группу, решили, что название неподходящее. Но я поговорю с ними об этом.

Я опешил.

— О ком идет речь? Мы с ними знакомы? Откуда им знать, подходит название для МОЕЙ группы или нет?

— Они, Салем, смотрят на все с высоты своего опыта, — Крис откинулся на сидении. — За их плечами не одна успешная группа. Удачное решение — это, как правило, слаженная работа профессионалов… Да не смотри ты так! Аж мороз по коже… Сделаю все, что в моих силах, но отвоюю нам это название. Можешь на меня рассчитывать.