Книга Минута до Бруклина, страница 132 – Марк Алонский

Мы пригласили Алекса, гитариста из второй группы Аарона, для записи дополнительной гитары. Так звук стал еще объемнее, но он, как казалось мне, оставался на среднем уровне.

Идеи по улучшению песен появлялись у меня сотнями. Чем дольше мы работали, тем больше изъянов я слышал, и даже после всех правок результат не казался идеальным. Нет, наоборот, когда все было готово, я стал думать, что ВСЕ нужно было сделать по-другому. Изменить текст, изменить темп, изменить тональность. Мне кажется, что Нику и Аарону стоило немалых усилий работать со мной в таком психозе. Парням приходилось отстаивать конечный вариант песни, и порой я даже был благодарен, что они не позволили мне перекроить все полностью.

В этой тяге достичь совершенства я чувствовал связь с Евой как никогда за все время ее отсутствия. Я словно куда-то проваливался, где от идеала меня отделяло всего несколько минут, несколько новых аккордов. Я должен был изменить одну строчку и схватить совершенство за хвост, но этот идеал продолжал маячить на горизонте, предельно близко и недосягаемо.

Каждый ЕЕ Бруклин = совершенство.

Каждая моя песня = совершенство. Недостижимое, лукавое, обманчивое.

За день до условленной даты, с готовым материалом на руках, я был в полнейшем раздрае. Я был без ума от того, что мы сделали, и я по-прежнему считал, что это недостаточно хорошо.

Крис приехал двадцать третьего числа в обещанное время. Мы ждали его в гараже с самого утра и синхронно выдохнули, когда он, белоснежно улыбаясь, переступил порог. Кажется, мы с парнями только в этот момент смогли немного успокоиться.

Я снова был загипнотизирован энергетикой этого человека, слушал, не перебивая, каждое его слово. Я чувствовал себя полностью в его власти и хотел вверить ему наше будущее.

(ОН не подведет)

Крис обещал, что свяжется с нами в любом случае, но сам он, как он говорит, уверен, что мы вот-вот начнем совместную работу над альбомом. Он снова произнес слово «контракт».

Он пробыл в гараже меньше десяти минут, на прощание сказав, что у меня запоминающийся голос. Я вспыхнул таким счастьем, будто эти слова гарантировали для нас большую известность, чем песня Happy Birthday во всем мире.

Когда Крис ушел, Алекс, желающий лично присутствовать при передаче демок, взял с нас обещание, что его имя будет на диске в числе тех, кто принимал участие в записи альбома.

* * *

— Я даже думать о другом не могу, — признался Ник. — Когда Крис вернется, он скажет, чтобы мы паковали чемоданы.

Я перевалился с бока на спину, уставившись в темный потолок чердака. От дощатого пола тело начинало ныть.

— Ты только представь, что тогда начнется, — Ник прервался, чтобы затушить сигарету. — Каждый день в новом городе, каждый день концерт…

— Вряд ли каждый…

— Новые люди, новые девчонки. Девчонки — так вообще! Сами будут прыгать в кровать пачками… Дорогое бухло, твои песни по радио…

Я закрыл глаза, закинул руки за голову. С первого этажа раздавались крики Доллис.

Было приятно думать о том, что все это может закончиться.

Было невыносимо думать, что все останется, как есть.

(неужели мы с тобой, чердак, можем расстаться?)

(мне так хорошо сейчас лежать на твоих досках)

(мне так часто хотелось найти патроны к ружью и оставить на твоих досках свою бестолковую голову)