Книга Искорки между нами, страница 65 – О. Чжун

— Суджон? — неуверенно позвал он, но ответом ему было сопение.

«Она уснула после моего признания?! Я и так собрал всю свою смелость, чтобы наконец сделать это. Еще по дороге на остров копил силы и уверенность», — голос в голове Сухо верещал как сирена. Но где-то глубоко внутри он осознавал, что не имел права на возмущение. На самом деле он гадал: «Отважился ли я признаться только потому, что Суджон была пьяна?» Отчего-то стало грустно, что всё вышло не вовремя, по-дурацки. Додумался признаваться после истории с мамой!

— Какой же я дурак, — прошептал Сухо.

Волосы Суджон защекотали шею, она умудрилась спросонья придвинуться к нему ближе. Он аккуратно поправил на ней свою рубашку, чтобы защитить от ветра. И попутно нежно провел кончиками пальцев по щеке.

Те дни, когда девушка не приезжала в Еыйдо, стали мучительными и при этом отрезвляющими. Сухо понял, что не представлял существования в квартире без ее присутствия, звука голоса, смеха. Он подолгу стоял у панорамных окон, разглядывая раскинувшийся внизу Сеул, и скучал, а еще часто думал. Где-то там по улицам бродила женщина, которая была опасна, которая могла нанести реальный урон. Но если поместить на чашу весов желание видеть одну и страх очутиться рядом с другой, то чаша с Суджон перевешивала. Оставалось лишь понять, примет ли она его чувства? Испытывает ли хоть толику подобного? В моменты, когда они смотрели друг другу в глаза, ему казалось, что ответы как на ладони. Но если он ошибался?

— Ммм, — простонала девушка.

— Суджон, я отнесу тебя в комнату. Давай договоримся, что на этот раз без побега. Иначе придется тебя связать и закрыть на замок.

— Угу, — сквозь сон пробормотала она.

Он аккуратно поднялся, придерживая ее за плечи.

— Сцепи руки, я понесу тебя на спине.

Хоть Суджон и находилась в полудреме, но была податливой. Сухо с легкостью потащил ее на себе. Тяжелее концентрироваться становилось лишь тогда, когда она шевелила головой и опаляла дыханием его ухо.

— Почему на меня соджу так же не подействовало. Лежал бы себе мирно под боком у Бонго и спал.

— Сухо, — пробормотала Суджон неожиданно, впервые обращаясь к нему по имени, из-за чего его пульс участился. Он замер. — Спасибо тебе. Спасибо за все.

Сухо прокашлялся и продолжил путь. Они аккуратно добрались до комнаты, где он уложил девушку на футон. Перед уходом аккуратно поправил пряди ее волос с лица и укрыл покрывалом.

— Доброй ночи, Суджон. Забудь, пожалуйста, про признание. Я сделаю его потом как полагается.

Суджон проснулась с неприятным привкусом во рту, головной болью и спазмом в желудке. Тело ломило, словно она пробежала многокилометровый марафон. Она нащупала под собой футон, протянула руку, чтобы найти телефон, а потом вспомнила, что отключилась не дома. Глаза резко распахнулись, и вот Суджон уже сидела, разглядывая помещение.

Футон отца был аккуратно свернут и помещен на место. Ее плетеная сумочка стояла на миниатюрном столике, там же лежал вязаный жилет. И записка. Она взяла вырванный наспех из блокнота лист.

«Капелька, не стал тебя будить. Я решил прогуляться по побережью. Все-таки госпожа Кан привезла нас ради моря. Встретимся в закусочной. С любовью, папа».

Как Суджон оказалась в этой комнате? Последнее, что всплывало в памяти, — она искала на берегу ракушку. Нет, не то. Она сидела рядом с кем-то у кромки воды. Квон Сухо! Это был он. Неужели дотащил ее до комнаты и уложил в постель?