Книга Искорки между нами, страница 5 – О. Чжун

— Как же твоя стажировка? — подливала масла в огонь госпожа Юк.

В горле у Суджон образовался неприятный комок. Конечно, ничего плохого не случилось. До чего-то критичного не дошло. Каждая вторая женщина может столкнуться с таким обращением на работе. Но Суджон все равно ощущала себя грязной, стоило ей вспомнить события минувших дней.

— Мне… просто предложили хорошее место в компании в Корее.

Она сама не заметила, как начала с ходу выдумывать. Слова слетали с губ слишком быстро.

— Здесь? — отец выглянул из кухни, и лицо его засияло от радости. — Значит, ты вернулась окончательно? Какая замечательная новость, Капелька!

Госпожа Чхве и госпожа Юк одобрительно закивали.

— Ты так вовремя, девочка, а то господин Ли … — начала говорить одна из женщин, но он ее перебил:

— Так, отложим разговоры! Дочке нужно поесть.

Мужчина появился в зале с мисками с разными видами кимчхи^[5]. Он подобно жонглеру умудрился донести их до стола, не уронив. Соседки как раз успели убрать бамбук и расчистить место для тарелок. Суджон намеревалась встать и помочь отцу, но он только шикнул на нее, а старушки вцепились в рукава тренча, пригвождая к месту. Им не терпелось поделиться последними новостями из жизни их района.

Вскоре перед ней помимо закусок очутилась миска с лапшой, сверху лежало поджаренное яйцо — ее любимое дополнение к блюду. Отец помнил все ее вкусовые предпочтения. Это тронуло до глубины души. И пока по лапшичной разносились ароматы и не затихали веселые голоса, Суджон отправляла в рот кусочек за кусочком, сдерживая рвущиеся из груди рыдания. Она обманула своих самых близких людей, осталась для них «умницей», но себя такой уже абсолютно не считала.

Дом семьи Ли был небольшим, но вполне комфортным. Первый этаж отвели под лапшичную, а на втором обустроили жилые комнаты. Даже после смерти мамы Суджон повсюду царил идеальный порядок и уют, будто женщина никогда их не покидала. Мебель ни на миллиметр не сдвигалась, и речи о радикальных изменениях в интерьере, естественно, идти не могло. Отец за всем следил с особой щепетильностью.

— Я ничего не трогал, — с теплотой в голосе сказал мужчина, замерев в дверях комнаты дочери.

— Это видно.

Суджон изучала обстановку. Она медленно проводила кончиками пальцев то по пледу на кровати, путаясь в ворсинках, то по мягким игрушкам, сидящим рядком у стены, то по легкой занавеске у окна. С улыбкой заметила, что на поверхности рабочего стола не задержалась ни единая пылинка. Потом Суджон перевела взгляд на неизменно стоявшую в дальнем углу фотографию в рамке без стекла. На семейном фото никто еще не познал горечь утраты. Шумный выдох из ее грудной клетки заставил отца напрячься. Он шагнул ближе и уточнил:

— Капелька, у тебя точно ничего не случилось в Калифорнии?

Суджон незаметно сжала палец на правой руке другими и принялась терзать кожу вокруг ногтя. Плохая привычка осталась с ней еще с детства. Из-за перенапряжения или стресса она делала себе ранки и заусеницы, которые приходилось заклеивать лейкопластырем.

— Что могло случиться?! — как можно беззаботнее ответила Суджон, поворачиваясь к отцу и обнимая его за плечи. — Я просто безумно по тебе соскучилась! Надеюсь, что не помешала никаким твоим планам, свалившись как снег на голову.