Книга Искорки между нами, страница 34 – О. Чжун

Квон Сухо в классическом костюме и начищенных ботинках стоял в дальнем углу и обсуждал что-то с низкорослым мужчиной европейской внешности. Во взгляде парня читалось напряжение, а на виске вздулась венка. Суджон также отметила, что под глазами актера пролегли синяки, которые не скрыл нанесенный легкий макияж. В ней взыграло беспокойство. Хорошо ли он спал сегодня ночью? Сколько по времени готовился к фотосессии? Долго ли еще это все продлится?

Менеджер Кан бегала по гостиной и раздавала указания, не забывая каждому напомнить о том, что по слухам актера в Корее не было и нужно этой информации придерживаться. Женщина выглядела измотанной даже сильнее Квон Сухо. Ее было жаль.

— Где же Чхон Юна?! — с негодованием воскликнул тот мужчина, что общался с Квон Сухо. Видимо, это был фотограф. Они с актером уже завершили диалог, и европеец накручивал шаги по комнате и из-за нервного напряжения ежесекундно поправлял обмотанный вокруг шеи шарфик. Порой он слишком активно всплескивал руками, и находящиеся рядом с ним люди пытались увернуться от столь бурной жестикуляции. — Снова она заставляет ждать.

— Госпожа Чхон уже поднимается, — ответил один из его ассистентов, который передвигал аппаратуру и попутно общался с кем-то по прикрепленной к уху гарнитуре.

В этот же момент за спиной Суджон послышалось покашливание. Она обернулась и встретилась взглядами с симпатичной девушкой с ярко-голубыми глазами. Над их идеальностью поработал не один хирург. Они были большими и ясными, с двойными вытянутыми веками. Их чуть приподнятые уголки и небольшой эгьё-саль^[16] делали лицо кукольным и миленьким. Волосы пришедшей были цвета рыбок пуноппан^[17], а нос идеально прямым и слегка заостренным. Ткань платья и накинутого на плечи пиджака переливалась и ослепляла. Эффект создавали вплетенные серебристые нити. Сам вид ее кричал: «Поберегитесь! Перед вами — звезда!»

От вошедшей сквозило не только богатством и властностью, но и высокомерием. Она смотрела на Суджон как на червяка, что выполз после дождя из земли.

— Дорогая госпожа Чхон, как мы рады вас видеть! — залебезил фотограф, будто не он только что негодовал из-за ее опоздания.

Суджон сделала шаг в сторону, и актриса прошла мимо, чуть вздернув подбородок. Флер ее цветочных духов расползался по всему помещению с бешеной скоростью. И не только Суджон стало трудно дышать, некоторые отворачивались, лишь бы поменьше вдохнуть терпкий аромат.

— А мне казалось, что вы не рады меня видеть, — обиженно надула губы Чхон Юна. Те, к слову, у нее были пухлые, но миниатюрные. — Рассердились, что я опоздала. А это все из-за дурацких пробок.

— Что вы! Мы готовы были хоть весь день вас ждать.

На лице актрисы промелькнуло самодовольное хитрое выражение. Совсем не такой казалась она на экране. Суджон ради праздного любопытства посмотрела последнюю дораму, в которой играл Квон Сухо и где Чхон Юне отвели главную женскую роль бедной девушки, влюбившейся в чеболя. По сюжету, их разные статусы воздвигли преграду для отношений и одобрения семьями. В этой дораме актрисе сочувствуешь и сопереживаешь. Будто она и правда была близка по духу каждой второй девушке, мечтающей об искренних чувствах и счастье. Суджон поразилась, что человек мог так отличаться от образа, который у него возникал по сценарию.