Книга Завтрак для фанатки, страница 80 – Саша Керн

Я сделала шаг к окну, которое располагалось напротив двери, хотела отдернуть шторы, но передумала, оставаясь в полумраке своего убежища. На ощупь дошла до любимого дивана и рухнула, прикрывая глаза. Слева задребезжал холодильник, который среди ночи рычал не хуже льва. Я вздохнула с облегчением, понимая, что можно расслабиться. И расслабилась… Сон навалился сразу, накрывая темной пустотой и спокойствием.

Уснула я так крепко, что не смогла даже понять, что стучат в мою дверь. Кто-то все барабанил и барабанил, не переставая, и повторял мое имя. Сумерки заглядывали в окна, когда я села на диване, приходя в себя.

— Настя, открой. Ты что, спишь там? – раздался за дверью голос Надюхи.

— Открываю, – сонно прохрипела я и открыла дверь.

Сколько же я проспала? Никаких снов и мыслей, голова была пустой, и это было приятно. Я обрадовалась, увидев Надежду, но ее лицо заставило меня перестать так сильно улыбаться.

— Щербакова, когда ты научишься включать телефон сразу после перелета? – затараторила она, протискиваясь ко мне в комнату и зажигая свет. Я сощурилась от его яркости.

Злыдня Петровна следила за нами из прихожей и притопывала правой ногой, поэтому пришлось захлопнуть дверь прямо перед ее носом, пока она не успела сказать что-нибудь ехидное.

Подруга бросила сумку возле стола и плюхнулась на стул рядом, поправляя прическу и стягивая пуховик.

— Ну… Рассказывай… Что случилось?

Сложив руки на груди, она прошлась по мне взглядом, словно раскатав катком, и превратилась в слух.

— Даже не знаю, что тебе рассказать… – начала я, присаживаясь на диван и потирая лицо.

— Блеска-то в глазах поубавилось, – ехидно заметила она.

— Это ото сна… – защищалась я.

Но когда я подняла глаза и встретилась с ее, во мне что-то вдруг надломилось, и я, сама не ожидая такого, просто разрыдалась в голос. Надюха села рядом и обняла, подставляя верное плечо и жилетку.

— Стася, Стася?.. Господи… Да что случилось? Он сделал тебе больно? Ты ничего не рассказала. Что произошло?

Она поглаживала меня по волосам и по спине, а слезы просто текли по щекам, не собираясь останавливаться. Было так хорошо оказаться в ее объятиях и просто тихо плакать.

— Почему ты не позвонила, как прилетела? Ведь обещала. Я переживала. Ждала, ждала. Потом звонила, а у тебя абонент не абонент… Злыдня, то есть Тамара Петровна, не хотела мне открывать дверь.

— Надя, я такая дура… – только и смогла сказать я сквозь слезы, хлюпая носом.

Потом она меня еще долго успокаивала, говоря, что все, что ни делается, к лучшему. А я рассказывала ей про все его взгляды и поцелуи, про ссору и побег из дома Коулов. О том, что я забыла, что целовалась с ним, о том, что сравнила его с унитазом, и о том, что никто меня даже не остановил, потому что и так понятно, что я просто пешка, а короли обычно стоят в партии рядом с королевой.

— Как в анекдоте. Вышла Маша на крыльцо… И поняла, что ей здесь делать, в принципе, нечего…

Я вяло улыбнулась.

— Люблю тебя, – сказала я ей. – Только твой цинизм спасает в такие минуты.

— Насть, посмотри реально на то, что с тобой произошло. Ну, сказка. Только твой принц оказался на деле не красавцем на белом коне, а всего-навсего Змеем Горынычем, который раздувает пламя вокруг себя. Что? Поцелуй? Ну, сделал он для тебя снисхождение. Представляю, как ты пялилась на него все это время и томно вздыхала, вот парень и решил, почему бы и нет, подарю поцелуй, девочка все равно скоро уедет, а так ей будет о чем вспомнить зимними вечерами в своей снежной России.