Книга Завтрак для фанатки, страница 79 – Саша Керн

Однокурсник повел себя как джентльмен и помог мне с чемоданом. Ну да. Он ведь не англичанин. В метро мы разошлись по разным веткам, но обещали созвониться и поболтать о том о сем.

Я доехала до станции «Нагатинская», которая встретила меня потоком спешащих на работу пассажиров. Люди, как всегда, торопились и не обращали внимания на того, кто плетется с огромным чемоданом, но мне теперь было наплевать на это, потому что я почти добралась до дома и потому что меня окружали привычные унылые русские, которые все равно помогут мне затащить моего «гиганта» по лестнице вверх.

Выбравшись из этой толпы, я покинула подземку и попала в облако запаха, пробуждающего мой желудок, который тут же подал голос громким улюлюканьем. Запах шавермы заставил достать деньги из сумочки и как в забытьи купить ролл. Теперь, наполняясь вредной едой, я чувствовала себя немного счастливее.

Дом находился в десяти минутах от метро, поэтому я даже не заметила, как очутилась в своем подъезде, где меня встретил старый, с решетками на дверях, лифт. И вот я уже на четвертом этаже растерянно копалась в сумке возле двери моей съемной квартиры, точнее комнаты. Дверь, не дожидаясь меня, открылась, и на пороге с выражением лица «не ждали» появилась хозяйка. Милая и радушная женщина. Вру!

— А-а… явилась, – кивая в мою сторону, произнесла она.

— Да, – с таким же радушным видом ответила я.

— А я думала, конец месяца. Кто платить мне будет? – ехидно прищурила глазки, все еще не впуская меня в квартиру, Злыдня Петровна. На самом деле ее звали Тамара Петровна, но Тамара я произносила вслух, а Злыдней называла ее про себя или в разговоре с Надюхой, потому что она была похожа на маленькую вредную кикимору с горбатым носом, узким лбом и большой родинкой справа над верхней губой.

— Да заплачу я. Впустите уже! – нервно дернула за ручку двери я.

— Ладно, проходи, ноги только вытирай. Не хватало еще грязь здесь развести.

Злыдня Петровна пропустила меня в квартиру, все время бубня что-то себе под нос. Я затащила в прихожую чемодан и закрыла дверь, пока хозяйка стояла и следила за мной.

— Наследила-то как… – наконец выдала она.

— Я протру за собой, не переживайте, – вздохнула я.

— Чего мне переживать. Это ты должна переживать, скоро время оплаты, а ты небось все деньги в своем Лондоне профукала.

Нет, ну вот какое ее дело, где я профукала свои деньги. Конечно, я их все профукала, но надеялась что-нибудь придумать потом. Только вот это «потом», похоже, приближалось так стремительно, что я не успевала придумать как.

— Я зап-ла-чу, – по слогам произнесла я.

— Посмотрим-посмотрим, – покачав головой, брякнула она и пошаркала в свою комнату.

На душе было тошно, старая квартира навевала тоску и чувство беспомощности. Я повесила верхнюю одежду на вешалку и осмотрелась. Небольшая квадратная прихожая оставалась все такой же: розовые обои, старое ободранное кожаное кресло, тумба для обуви, вешалка с крючками для одежды и огромное, в бронзовой раме, зеркало во всю стену, из которого на меня смотрели серые с рыжинками глаза. Изменилась только я сама, и то внешне, кажется, совсем ничего не поменялось, только внутреннее ощущение какое-то грызло и просилось вырваться наружу.

Открыв комнату, которую снимала, ключом, я остановилась на пороге, подтягивая к себе чемодан, зашла, закрыла дверь на задвижку и прислонилась к ней спиной, наслаждаясь уютным гнездышком. Слева от меня был мой платяной шкаф, дальше тумбочка с телевизором и DVD, огромная напольная лампа с наклеенными на нее звездами, которые вырезала я из блестящей фольги. Ночью, когда включаешь ее, кажется, что ты плывешь по звездному небу и мечтаешь. Теперь я не знала, когда мне захочется ее включить.