Книга Неидеальный спор, страница 9 – Саша Керн

— Твою же… – выругался Гарик, всплеснув руками.

— Да ладно, что вы так расстроились, – фыркнула Мила. – Я вам и так всё расскажу.

— А ты откуда знаешь? – хмыкнул Жека, как будто не жил с ней в одном доме.

Даже я догадался, что об этой ситуации знала её мать, которая входила в попечительский совет, и уже наверняка она успела всё обсудить с мамашей Томсона.

— Знаю, – кривлялась подруга. – Мама рассказала.

— Понятно, – сказал её брат. – Давай тогда рассказывай, любите вы с Малаховым интриги крутить.

Она ничего на это не ответила, а просто смахнула небрежно с моего плеча невидимую пылинку и, словно говорила о каких-то пустяках, начала издалека:

— В общем, мама разговаривала с матерью Томсона, и они обсуждали, что незачем всякую шваль принимать в нашу школу, что кто-то за всё платит, а кто-то просто так пользуется общими благами.

Я даже зевнул от увлекательного рассказа.

— А можно короче, Мил? – попросил я.

— Короче. У этих, – и она, по-моему, изобразила училку английского в очках и с портфелем, – умерла мать.

Мила бросила короткий взгляд в мою сторону, хотела, чтобы я не заметил, ну и я сделал вид, что не заметил.

— Рак, в общем, то да сё. И Гончаруха, англичанка, взяла несовершеннолетнюю сестру под опеку.

Гарик почесал затылок. Мы все ждали продолжения, подёргивая за ремни свои рюкзаки.

— Опека – это типа усыновления, Гарик, если ты не понял. Ну и денег не очень много, поэтому она её к себе забрала, в свою квартиру, и в школу, естественно, её возить в нашу будет. Вот и всё.

Издалека донёсся голос завуча, которая говорила, что рада всех приветствовать на линейке и тому подобное. Мы смотрели себе под ноги, каждый, наверное, думал о том, как относиться к тому факту, что англичанка – сестра новенькой девушки в нашем классе.

— Ладно, пошли на линейку, – сказал я.

— Да, двигаем, – поддержал меня Гарик. – Потом поговорим. И насчёт тусы тоже.

— Какой тусы? – оживилась Мила, подстраиваясь рядом под мой шаг.

— Гарик хочет попить пива и пожарить мясо, как обычно. Отметить офигенский праздник начала нашего прощания с этим ненавистным зданием, – сказал я и мотнул головой в сторону школы.

— Отличная идея. Да, Томсон?

Мила подхватила его под руку, и мы дружной компашкой ввалились в ворота.

Кажется, Томсон был вовсе не против прикосновений нашей подруги, хотя раньше за ним такого не водилось. Но обращать внимание других на этот факт я не стал.

Линейка, как всегда, интересовала меня меньше всего, а вот чат, в котором мы общались с параллельными классами и в который допускались только те, кто прошёл фейсконтроль, интересовал. Там обсуждались и новенькая, и её сестра, и учебные новости, как ни странно, тоже.

Сообщение адресовалось мне, и было понятно, от кого оно и зачем.

Мой ответ Репина не удовлетворил, но я игнорил все его дальнейшие реплики, чтобы собеседник понял, наконец, серьёзность моего ответа. Меня интересовало теперь больше не то, что писал этот дебил, а танцующие перед школой. И больше всего песня и голос, который её исполнял.

Пела девушка, воспроизводилась не фонограмма, а шёл живой звук. Тембр и мягкость попадания в ноты каждый раз отдавались внутри. Я чуть подался вперёд, чтобы посмотреть, чьё пение меня так задело. И залип.

Там стояла та самая девчонка. Ничего особенного: тёмные волосы забраны в хвост, скучная обычная школьная форма, очки, ноги… Но главное – голос, глубокий, сильный, пробирающий до мурашек. Редко встречался вокал такой силы, редко даже для известных исполнителей.