Книга Неидеальный спор, страница 39 – Саша Керн

Не знаю, чего я ожидала, но то, что выбрала правильного человека, нисколько не сомневалась. Он вёл себя терпеливо и нежно, но я всё равно не поняла, отчего столько разговоров об этом.

И вот теперь он пришёл с цветами, мешком дорогого кофе и своей правдой.

Честно скажу, за свою короткую жизнь я давно поняла, что правда никому не нужна, а вот некоторые всё ещё верили, что она решает многое. И Макс верил, поэтому правдиво удивлялся, когда Настя кричала, что под суд его отдаст, потому что он не думал о том, что её сестра несовершеннолетняя. Меня же она обозвала единственным верным словом, которое меня немного примирило с самой собой и с совестью. Но разговаривать с сестрой мы перестали совсем.

В понедельник в школу ехали молча. Настя в выходные, кажется, исчерпала весь поток бранных слов в мой адрес. А я молчала, потому что всё ещё чувствовала вину.

Астахов нарисовался сразу, как только я вышла из школьного гардероба. Он стоял, еле удерживая в руках огромный букет красных роз, даже сложно было сосчитать, сколько бутонов в нём. Он немного смущался, но старался, как всегда, это скрыть, надменно поглядывая на всех сверху вниз. Мне же отчаянно улыбался.

— Красивый, – кивнула я в сторону букета, когда подошла ближе. – Это ты у кого-то напрокат взял, селфануться?

— Очень смешно, – хохотнул он.

И это в нём подкупало.

— Это тебе. Сто пять по количеству лет, которые ты должна прожить.

— М-м-м… Вообще, я планировала до ста двадцати дошаркать, не рассыпавшись.

— Неважно, сколько лет, главное – успеть сделать всех счастливыми, – ехидно парировал Никита.

— Один – один, – согласилась я.

— Возьмёшь? – неуверенно уточнил он.

Вокруг нас начинала собираться толпа, кто-то уже снимал всё на телефон, чтобы потом транслировать в сеть. Нужно было срочно придумать что-то оригинальное.

— Хорошо, – сказала я, протягивая руки, чтобы взять букет. – Сфоткаешь?

— Конечно.

Огромный букет роз не только волшебно пах, но и оказался очень тяжёлым. Долго стоять, не говоря уже о том, чтобы целый день ходить с ним, мне не хотелось.

Никита помог мне, сфотографировал с разных ракурсов, плюс школьники ещё вокруг снимали. И явно репостили со словами о том, что в игре Астахов пошёл в наступление, но меня сейчас это не волновало.

— Слушай, всё. Можешь взять его назад, – мило улыбаясь, сказала я.

— В смысле? – не понял Никита.

— Селфи сделано, можно возвращать в прокат.

— Вообще-то я его купил, – вдруг оскорбился он. – Куда мне теперь этот веник?

— А, ну раз веник, можно к уборщице в кладовку к швабрам и мётлам.

— Издеваешься опять?

— Нет, – я на минуту задумалась, и меня посетила гениальная мысль. – А знаешь, ты мог бы оказаться в моей команде, если бы осчастливил целую кучу девочек в школе.

— В смысле?

— Ну что ты заладил, Никит? В смысле… В прямом смысле. У тебя есть сто пять роз, наша задача – сделать мир лучше, понимаешь?

Я знала, что издевалась над ним, но ведь и они тоже делали это, смотря мне в глаза и говоря о том, что я им нравлюсь.

Где-то в толпе я видела и Кравцова, и Репина, и Гарика – все они ждали, как поступит Астахов.

Учителя тоже начинали обращать внимание на толпу: кто-то возмущался, кто-то уже писал родителям наверняка, а кто-то, недовольно покачав головой, отправился прямиком к директору. Жаль, они не знали, что это не обычная школьная романтика. Если бы они замечали больше странностей в поведении учеников, возможно, Маша Соловьёва осталась бы жива.