Книга Школа. Питер. Любовь, страница 105 – Саша Керн

— Не только. Здесь была замешана девушка…

Конечно, стоило догадаться, ведь я столько книг прочитала про безответные чувства. Чаще всего парни начинали вести себя безразлично после каких-то переломных моментов. Обычно это влюблённость, на которую не отвечали, или измена. И тогда… тогда они переставали верить в любовь и чувства.

Тамара Викторовна сидела передо мной и рассказывала похожую историю:

— Тем летом мы ставили «Ромео и Джульетту». Макса выбрали на роль Ромео ребята из студии, с которыми он занимался. Он симпатичный мальчик, – она снова подмигнула и ухмыльнулась. – Джульетту тоже выбирали голосованием, она была старше Максима на пару лет, перешла в одиннадцатый. Красивая девочка…

Хотелось бы посмотреть на ту, что разбила сердце Кравцова. Но ялишь продолжила внимательно слушать.

— Он… – Тамара Викторовна сделала паузу, – конечно, влюбился. Втрескался, я бы даже сказала, по самые помидоры. Рита тоже подыгрывала ему, флиртовала, создавала эту чувственность между ними, нужную для роли. А потом в трупе появился новенький – его поставили играть Париса, за которого должна выйти замуж Джульетта, – и они сразу друг другу понравились, но скрывали это от всех. Умные были ребятки.

Я вздохнула, опустив глаза и ясно представляя себе, как это всё могло происходить. Как больно потом могло быть Максу и почему ему стало проще ко всему относиться прохладно и безразлично.

— Я ничего ему не говорила и влюблённых предупредила, чтобы до премьеры старались не афишировать свои отношения, иначе бы полетел у нас весь спектакль. Но после удачного выступления Максим увидел, как они целуются, полез драться и…

Вот тут я узнавала того Макса, который ни за что не сдержался бы. Поэтому и про Гурьева не могла пока рассказать, хотела, чтобы остыл немного.

— Пришлось с ним поговорить. Попросить, чтобы успокоился, а он обвинил меня во всём. Обвинил в том, что я знала и ничего ему не сказала. Упрекнул, что театр важнее внука. А ведь я… в первую очередь его чувства защищала.

— Он вспыльчивый, – тихо проговорила я.

— Не то слово. Обиделся, заявил, что я предала его. Уехал домой и вот уже два года не приезжал совсем. Ни летом, ни на другие каникулы. Хорошо хоть, вместе с родителями иногда звонил по видеосвязи, для галочки. Упрямый, но чуткий мальчик, ранимый…

Она вздохнула, словно сняла тяжкий груз с плеч, посмотрела на чаинки в чашке и спросила:

— А у вас что?

Наверное, стоило рассказать ей всё как есть. Но уменя не хватило ни сил, ни совести, чтобы признаться, что мы просто играем в пару, но на самом деле практически и не друзья даже. Так, временно сошлись из-за общих интересов. Но япромолчала.

— Не поверю, что ты просто одноклассница, которую он к бабушке привёл.

Она театрально хмыкнула и подпёрла голову рукой, рассматривая меня. Щёки обдало жаром, уши тоже начинали нагреваться.

— Вижу я, как он смотрит на тебя…

Но она не успела договорить – в комнату вошёл Макс с вазочкой и вареньем в руках.

— Мы сНаташей победили банку, так что вот моё любимое вишнёвое. Давайте…

Кравцов бросил взгляд на меня, потом на бабушку и прищурился.

— Ба, ты что тут допрос устроила? Или про меня что-то рассказывала?

Тамара Викторовна пожала в ответ плечами, как будто ничего такого и не было совсем, улыбнулась и поправила волосы.