Онлайн книга «Соседи. Книга 1»
|
Говорят, здоровым людям хорошо наедине с собой. Но для того, чтобы человеку было хорошо наедине с собой, человек, наверное, должен чувствовать себя цельным. Он, положа руку на сердце, ощущал себя склеенным из черепков, сказать честно, полностью здоров никогда не был. Это нездоровье: в бегстве от одиночества стремиться к людям – дверь нараспашку; приближаться, касаться и отскакивать, как мячик для пинг-понга, нутром чуя, что ни один из них не заполнит собой твою бездну. Без лишних сожалений выкидывать их из своей квартиры и жизни, чуть что не по-твоему. Избранных держать на расстоянии вытянутой руки, не ближе, никому не доверять, ни к кому не привязываться и в итоге все равно рвать с грехом пополам выстроенные связи. Позволять боли себя сжигать. Вот кто твой бессменный спутник. Боль с тобой всегда – тогда и сейчас, потом – вечная. И все же, несмотря ни на что, – жить. Жить! Как умеешь, как с горем пополам научился. Брать от нее, играться с ней, дышать моментом, чувствовать каждую ее минуту, ведь иначе с ума свихнешься. Игнорировать зачастивших в кадр дохлых голубей. Пятница обернулась просветом, суббота – кромешной тьмой, а воскресенье – осознанием, что в кромешной тьме не выжить. Ему нужен хоть какой-то свет. Хоть лучинка, пусть. И, судя по всему, Вселенная задралась напоминать, задралась тыкать носом в тот факт, что ничего не поменялось. Что лучинка как обитала в соседней квартире, так и продолжает в ней обитать. Двадцать два года… 10:30. От кого: Стриж::) Заскочим! «Ура!» Чему он так рад и что им сейчас в большей степени движет? Желание присмотреть за этими двумя или желание от себя самого попробовать спастись? Не знает. «Смешались в кучу кони, люди»[37], «Все смешалось в доме Облонских»[38]. За неделю в одну кучу в одном маленьком, не неуязвимом, не железном, не бессмертном сердце перемешалось все. Чтобы к концу недели хозяин сердца пришел в согласие с единственной мыслью: ему нужен свет. Жизненно необходим! Как любила говорить мама, «все будет хорошо». Когда-нибудь… Будет. Вряд ли Егор отдавал себе отчет в скорости, с которой, стоило раздаться звонку, преодолел расстояние от балкона до входной двери. Крейсерской она была, но об этом лишний раз лучше не думать. Из потемок коридора, в котором коммунальные службы никак лампочку не вкрутят, хоть сам за дело берись, на него смотрели две пары глаз: одна излучала довольство и даже счастье, вторая – растерянность и даже смятение. Очень любопытно… — Здарова, бро! — Привет… — Привет, – кивнул Егор, тут же сторонясь с прохода, – проходите. Ну и взгляд у малой, конечно… Словно у сгорающего от любопытства, но в то же время по-прежнему готового в любой момент дать деру зверька. Как не было пятницы. Ну конечно! На своей территории всегда чувствуешь себя спокойнее, то ли дело – на чужой. А как в прошлый раз ее тут встречали, помнит она, судя по проступающей на лице нерешительности, очень хорошо. Однако с тех пор ситуация определенно изменилась… Дважды. Трижды. Десять раз. — Я не кусаюсь, – выдал он первое, что в голову пришло. Уголки губ сами дернулись хоть и в скупой, но вполне искренней улыбке. Кажется, легко с малой больше не будет, сливочными стаканчиками не подкупишь. Тринадцать лет забвения ему за красивые глаза не простят, и книжки не простят, и вообще всё-о-о припомнят… Ну что тут скажешь? Сам виноват. |