Книга Соседи. Книга 1, страница 55 – Катерина Драгомирова

Невозможно работать.

Проблем хватало. Игорек, барабанщик, дул при любом удобном случае, в таком состоянии мог явиться на базу и запороть встречу на корню. Женька, басист, разрывался на тысячи маленьких Женек между двумя группами, семьей и основной работой. Тексты Егору больше не давались: смыслы не складывались в рифмы много лет. Заработанных на выступлениях денег хватало, чтобы держаться на плаву: на аренду базы и докупку инструментов, «железа», техники, коммутации и расходных аксессуаров типа гитарных струн. На студийную запись за год накопили. А вот на то, чтобы свободно жить, ни в чем себе не отказывая, не хватало. Так что абсолютно все в коллективе работали на основных работах. Отсюда еще одна проблема – совместные репетиции стали роскошью, которую группа могла себе позволить в лучшем случае дважды в неделю: проще всего было встретиться в выходной и фактически нереально – в будний вечер. В будний вечер – только на финальную репетицию перед выступлением. Анька и остальные упрямо делали вид, что все нормально, а сам Егор не первый раз возвращался к мысли об уходе. На этот раз – с концами.

Первому уходу предшествовали два года плодотворной совместной работы и неуемный творческий зуд, погасить который помогали только чуть ли не круглосуточные занятия: на репбазе в тот период он поселился. Тексты летели из-под руки, партии писались на чистом вдохновении, без намека на муки. Иногда у Егора складывалось ощущение, будто пальцами управляет некий высший разум, а вовсе не его мозг. Он жил музыкой и дышал ею, она ему снилась, звучала в голове не замолкая. Оставалось только зафиксировать аккордовую последовательность, записать мелодию нотами, набросать ритмический рисунок и наиграть на инструменте, записав на диктофон. Если родился текст – и текст записать: в таких делах на память надеяться не стоит. Потом наброски приносились на базу, и какая-нибудь идея мгновенно подхватывалась старым коллективом. Каждый уносил ее с собой домой, чтобы уже на следующей репетиции предложить к ней собственную партию и попробовать сыграть все вместе. Анюта возвращалась с готовой вокальной партией, и на глазах рождалось чудо.

Егор ушел из группы после того, как лишился семьи, – понял, что не хочет и не может больше ни писать, ни играть: боль и липкий страх вытеснили из груди все живое. Не планировал возвращаться, но спустя три года все же вернулся – по настоянию Ани, решившей во что бы то ни стало вытащить его на свет из личного кризиса за шкирку, шантажом и угрозами. Помнит, как она ввалилась к нему однажды утром и рассказала про сумасшедшую ротацию состава. За эти три года в группе якобы сменились три барабанщика и два басиста, а за день до ее появления на его пороге об уходе объявил лид-гитарист. Рассказала, что устала со всем справляться одна, что группа изживает себя, что ей нужны помощь, лидер, гитарист и вокал, что пора возвращаться, иначе все развалится окончательно и все их труды, все, что было за эти годы вложено, вся любовь, все силы – все пойдет насмарку.

В результате музыка его и спасла. Или Анька. Музыка и Анька. Занял у знакомого денег, немало, до сих пор до конца не рассчитался, купил новую гитару взамен Fender, которую раздолбал в неадекватном по своему выхлопу пьяном угаре. Приобрел новые мониторы и звуковую карту. Старый компьютер заменил ноутбук. А на остаток взятых в долг средств подлатал убитую за три года квартиру. Вот с текстами как отрезало, и группа переформатировалась в кавер-бэнд. Отстой, да, сложно спорить. Но здесь хотя бы стихи уже готовы, а дальше можно постоянно экспериментировать и выдавать слушателю что-то интересное, а не тянуть на площадках заезженные, зато полностью авторские пластинки.