Онлайн книга «Соседи. Книга 1»
|
— О, Рыжий – мастер, ты не знала? Девчата в очередь выстраиваются под дверью, да, Егор? – хитро взглянув на друга, подмигнул он. – Пожалуй, я даже завидую, но выпрашивать сеанс не рискну. «О боже!» — И правильно, – угрожающе прошипел сосед. – Вдруг я тебе сломаю что-нибудь ненароком? В рабочем запале… Усмехнулся. Возможно, на всякий случай, во избежание дальнейших расспросов о настроении. А может, и искренне… Нет, скорее все же во избежание… — Ой, боюсь-боюсь… Вся кровь разом хлынула Уле в лицо, в ушах зашумело, и она поспешила отвернуться, прикидываясь, что продолжает свою инспекцию. Намек вышел не слишком тонким, тут нужно полной идиоткой быть, чтобы не сообразить. Ни при чем тут отец. Взгляд заметался по поверхностям, ноги сами понесли по комнате – она вновь судорожно пыталась себя отвлечь. На небольшом столике в углу, у окна, примостился виниловый проигрыватель, и там же, у окна, в объятиях двух металлических стоек – две электрогитары. Еще одна, самая обычная, подпирала подлокотник дивана. На рабочем столе – черт ногу сломит: раскрытый ноутбук с запущенной программой; россыпь квадратных бумажных конвертов, надписи на которых гласили, что внутри – гитарные струны; небольшая синяя пластиковая коробочка с узким экраном и логотипом Korg; большая металлическая коробка с кучей кнопок и гнезд и возвышающимися над поверхностью шапочками каких-то «крутилок». Уля понятия не имела, как эти штуки называются, лишь интуитивно догадываясь, что с их помощью что-то в этой мудреной системе регулируется. Здесь же, на столе, разной толщины свернутые провода и большие наушники. Смартфон, картхолдер и пачка сигарет. Кипа заполненных от руки листов с буквенно-цифровыми обозначениями, нотами, стрелками, волнами, дугами и черт еще знает какими символами. Китайская грамота! Под столом – большая колонка, или как там у них называется эта штука, из которой звук идет? Сабвуфер?[14] На стеллаже по правую от дивана сторону стройными рядами выстроились фотоаппараты и объективы всех возрастов и размеров, а на полу валялся раскрытый рюкзак, на первый взгляд тоже набитый фототехникой. В этом же углу – штатив и «свет». На месте болгарской стенки теперь гордо высилась икеевская вешалка для одежды, и, глядя на многообразие вещей на плечиках, Уля поймала себя на мысли о том, что никогда не приглядывалась к тому, что он носит. А там, помимо футболок и худи, чего только не было. И даже – мама дорогая – пальто! И рубашки! И пуловеры с горлом. Не только джинсы, но и брюки. Все, что не по сезону, – в прозрачных чехлах! Одеваться, стало быть, Егор при желании тоже мог «по-взрослому». А она тут в футболке с Микки Маусом. Малая и есть. Второй стеллаж – по левую от дивана руку – тоже не пустовал. Сделав несколько шагов к полкам, Ульяна осторожно коснулась барабанных палочек. Живые! Изрубцованные вмятинами и зазубринами на половину длины каждая. Подняла глаза выше и уперлась взглядом в малютку-гитару и стоящую рядом фоторамку, на которой тетя Валя, совсем еще молодая, крепко обнимала за плечи серьезного подростка. Сглотнула: детство вновь встало перед глазами – счастливое, беззаботное, такое светлое в своей наивности, наполненное глупыми заблуждениями время. Которого не вернешь. Они тогда были совсем другими. И Черновы были еще живы. И никто не знал, что принесет завтрашний день. Не знал, что завтрашний день не настанет. |