Книга Соседи. Книга 1, страница 264 – Катерина Драгомирова

— Давать такие обещания очень сложно, – кисло усмехнулась Ульяна. – Зависит от того, что ты скажешь. Если что, не обессудь.

— Справедливо, – немного подумав, согласилась Аня. – Сама решишь. В общем-то у меня к тебе несколько вопросов, длинный комментарий и одна просьба, ради которой я здесь. Мне вон та лавочка нравится, – указала она подбородком в сторону спрятанной под кронами каштанов, стоящей в отдалении от главной аллеи скамейки, – давай присядем.

Ульяна не возражала. Дошли до точки, ее спутница вытащила из сумочки пачку сигарет, кинула на Улю вопросительный взгляд, получила в ответ равнодушный кивок, закурила и отмерла.

— Можешь рассказать мне, как давно вы общаетесь? Я пыталась выяснить у Егора, но от него толком ничего не добиться, так что… Пожалуйста. Если можешь.

Все понятно: Аня решила копать вглубь.

— Да нечего рассказывать. Я Егора знаю, сколько себя помню, – пожав плечами, ответила Уля без обиняков. – Мы соседи, как видишь. Мне было два, когда Черновы сюда переехали, и где-то с четырех он стал со мной возиться. В садик водил, выгуливал во дворе, развлекал, когда я болела, книжки мне читал. Мороженое покупал. Вытаскивал из передряг, в которые я с завидной регулярностью вляпывалась. В мои одиннадцать лет все внезапно прекратилось. С его подачи. Не знаю почему, от него, как ты заметила, ничего не добьешься, но я особо и не пыталась. Гордость какая-то не дала. От нас тогда отец ушел, и я… Для меня это было второе предательство за один год. Короче, тринадцать лет мы общались на уровне «привет – как дела – пока». А этим летом… Ну… Я вроде как понравилась его приятелю и… Все постепенно начало возвращаться к… Сначала Вадим меня везде за собой таскал, потом уже и таскать не нужно оказалось… Как-то так, если коротко.

— И… Какие у вас сейчас отношения, если не секрет? – вкрадчиво поинтересовалась Аня.

— Вообще не секрет, – откликнулась Ульяна мрачно, не сводя глаз с виднеющегося в отдалении памятника Лермонтову. Михаил Юрьевич сегодня выглядел уставшим и растревоженным одновременно. – Дружеские. Похожие на братско-сестринские, как прежде.

— Братско-сестринские, – эхом повторила Аня. – Хм…

— Я малая, если ты не заметила, – в голосе появились нотки раздражения. При мыслях, что в его восприятии она останется малой навечно, раздражение возникало внутри само по себе. Ей будет семьдесят, если доживет, а семидесятишестилетний дед – пусть доживет! – будет окликать ее во дворе скрипучим голосом: «Эй, малая! Куда намылилась? В аптеку? Валокординчика мне прихвати!»

— Заметила, но… Ладно, – Аня явно передумала развивать мысль. – Ну, ты же не просто так дверь взломала, да? Не потому, что к брату на концерт так хотелось попасть?

Голос ее звучал мерно, успокаивающе, искренне и доверительно – не нашлось сил ему возражать и сопротивляться, искать в себе слова. В Аниных интонациях сквозил очевидный посыл: «Что бы ты ни сказала, я на твоей стороне».

— Не просто, – чуть помолчав, признала верность ее догадки Уля.

Будь что будет. Аня не Вадим, не сдаст. Откуда в ней возникло это убеждение – черт знает. Интуиция.

Аня кивнула. По ее реакции, которую Ульяне очень захотелось вдруг увидеть, не сказать было, что человек удивился, вовсе нет. На губы легла легкая, понимающая улыбка, только и всего.