Книга Соседи. Книга 1, страница 231 – Катерина Драгомирова

— Простите, – вздохнула она, опуская ресницы. Переживание на лице отражалось неподдельное.

Этот человек неисправим: даже фигня всегда принималась и будет приниматься ею близко к сердцу, что уж говорить о вещах посерьезнее. То ли в ней обостренное чувство справедливости играет, то ли добропорядочность, то ли в целом чувствительность повышенная, то ли все вместе сделало свое дело. Бесспорно одно: все перечисленное в его глазах выглядит достоинством, а не недостатком. Не имеющие ни стыда ни совести чурбаны где-то даже завидуют.

— За то, что доехала? – прыснула Аня, опрокидывая в себя уже которую по счету бутылку воды. – Я тебе так скажу: пропустила ты, конечно, много, но что пропустила, то тебе постарались восполнить. По-моему, все сложилось отлично. Мы рады.

Удивительно, как от всяких мелочей может скакать настроение, какое воздействие на него способны оказывать люди. Как, кажется, буквально в мгновение ока одни эмоции, обнуляясь, вытесняются другими. Час назад был уверен, что этот вечер не спасет уже ничто, но жизнь показала: зарекись. Просто возьми и зарекись строить прогнозы. Все оказалось до смешного просто: не не захотела, а не смогла. А как только смогла, так сразу сюда. И – оп! Вот уже и солнышко светит посреди ночи. М-м-м, радость-то какая…

С этих качелей он точно когда-нибудь прямо в комнату с мягкими белыми стенами вылетит.

Поначалу, правда, насторожил отиравшийся за ее спиной парень: в первые секунды Егор в этом перце успел ошибочно идентифицировать того самого «товарища». А затем и вовсе охватило чувство неясного беспокойства: лицо «товарища» издали показалось ему хоть и очень смутно, но все же знакомым.

А ведь такое с ними уже действительно случалось. Теть Надя по рассеянности заперла Ульяну на верхний ключ и куда-то умотала. И когда Уля поняла, что не может открыть ему дверь, рев залил весь этаж – настолько сильно маленького человека напугало осознание, что, даже если захочет, выйти он не сможет. Маленькому человеку сразу стало стократ страшнее одному в квартире. Кое-как, сквозь рыдания и приличной толщины металл удалось донести до малой простую, как прямая доска, идею: если дома остались еще ключи, ей нужно выбросить их с балкона, и тогда он сможет вызволить ее из заточения. Судя по всему, сегодня схема в ход пошла та же. И, черт, он не думал, что когда-нибудь хоть за что-нибудь будет благодарен Новицкой, но – вот. И телефон у Ули пора бы уже взять, а то так и до сплина рукой подать.

Уже ведь как-то думал об этом. Возьмет телефон – подсядет на телефон. Будет по двадцать раз в день проверять, не прилетели ли приветы от малой, и фиг теперь уже пойми, как реагировать, обнаруживая их отсутствие. Телефон – как очередная ступенька к зависимости. От человека зависимости. Особый, изощренный вид наркомании. А он долгое время находился в завязке, в блеклой, однотипной, унылой своей предсказуемостью, пресной реальности, но раз сорвался, два сорвался, три – и вот уже ощущает труднопереносимую ломку по чуткости, искренности и теплу. Бывших наркоманов не бывает? Надо оно ему?

Спасибочки. А вообще – черт знает. А вообще – нужно отстать от себя со своими дурацкими вопросами и качели свои раскачивать прекращать. Обойдется без телефона.

— Ребят, а можно ваши автографы? – послышался чей-то тоненький голосок.