Книга Соседи. Книга 1, страница 126 – Катерина Драгомирова

Егор в ответ лишь усмехнулся. Смешная. И наивная. Мозоли, конечно, а как еще? Развернул к ней ладонь. Он уже не помнит, каковы на ощупь «нормальные» подушечки пальцев. Наверное, мягкие и отзывчивые к касаниям. Подушечки его пальцев «свалялись», сплюснулись, стали грубыми и нечувствительными, с неизменными темными бороздками от жестких струн. Где-то иссушенная кожа трескалась и облезала. Так себе зрелище. Не для маленьких воздушных созданий.

У малой чуть нервно дернулся уголок рта, во взгляде проявился испуг. Правильно, пусть знает, к чему готовиться. Пусть подумает хорошо, надо оно ей или нет.

— Давно ты играешь? – чуть помолчав, спросила она. То ли прикидывала, как долго ее собственные пальцы будут обзаводиться такой броней, то ли просто из любопытства. Оно все, впрочем, неважно. Важно, что они в принципе болтали, фактически как ни в чем не бывало, и спокойствие это, и чувство согласия с происходящим, ощущение привычности момента продолжало сохраняться внутри. Ему словно кто-то сейчас показывал, что он может вернуть себе что-то очень ценное, отобранное. Нет, по глупости отпущенное и утраченное. Конечно, по глупости – из-за представления о себе самом, которое жить ему мешает, из-за уязвимости к чужой оценке. Вопросы к себе, очевидные ответы на них и мнение посторонних составили когда-то фундамент самовосприятия, и это восприятие, несмотря на все усилия близких, впоследствии и стало цианистым калием, отравляющим его отношения с людьми.

Хорошо помнит слова одного старичка-специалиста, по которым мама после переезда в Москву начала его водить. Прием закончился, Егора попросили подождать за дверью, а он подслушал. «Вы поймите, Валентина Ивановна, ваш мальчик живет в уверенности, что любовь и тепло не достаются просто так, просто потому, что ты есть. Он убежден, что их недостоин, а вина и стыд – его спутники. Конечно же, детки, на долю которых выпало такое испытание, очень часто именно так себя ощущают. Не доверяют, не привязываются. Как тут доверять?.. Вы же и сами все понимаете… Но в ваших силах все исправить. Да, будет трудно, понадобится поддержка самых близких. Но судя по тому, что я мог видеть, шансы неплохие, ситуация обратима, главное – верьте мне: рано или поздно это сработает. Складывается впечатление, что самое необходимое вложить в него все-таки успели, так что будем надеяться. Переехав, вы приняли правильное решение: мальчику надо дать возможность жить обычную жизнь. Чем меньше вокруг перешептываний и косых взглядов, тем для него лучше. Классную руководительницу в известность поставьте, этого достаточно».

Шансы неплохие, говорит… Что ж, двадцать лет спустя можно резюмировать: ошибся старичок. И тем не менее Егор пытался верить в то, что прошлое не столь важно. Хотел думать, что по-настоящему важно лишь здесь и сейчас.

Возможно, он где-то наивен.

— Эй?

— М-м-м? – что-то совсем не в ту степь его понесло. В общем, хорошо, что она тут, он рад. – Лет тринадцать играю. С перерывами. Пошли гитару смотреть.

— Так долго?! – искренне удивилась малая, проходя за ним назад на кухню.

«Разве?..»

— Не так уж и долго. С семнадцати до девятнадцати лет ходил на класс гитары, потом бросил. Но знаний, полученных за три года, хватило, чтобы начать понимать музыку. Группе уже семь лет, начали мы бодренько, потом я ушел, потом вернулся. Ничего особенного.