Книга Соседи. Книга 2, страница 99 – Катерина Драгомирова

«Ну сколько можно?..»

Имя звонившего он знал и без подсказок с экрана. Там, наверное, штук двадцать пропущенных наберется. Если не тридцать.

— Да.

— Какого хрена ты творишь, а?! – истошно заорала трубка. Кажется, чьему-то возмущению не было предела. Егор лениво отвел динамик от уха: слушать Анины истошные вопли в его планы на день вообще не входило, равно как и не обнаружилось внутри ни малейшего желания поддаваться чужой истерике. Душа пребывала в состоянии умиротворения, погрузилась в амнезию и тревожиться отказывалась.

— Извини, проспал, – стараясь, чтобы тон звучал доверительно, но при этом невозмутимо, сообщил он трубке с безопасного для слуха расстояния. – Вы где?

— Под дверью твоей! – воскликнула она. Негодование в голосе сквозило неприкрытое. – Уже полчаса, Чернов! Отворяй!

«“Чернов”?»

Плохо дело.

«“Отворяй”?..»

Мозг запускался со страшным скрипом, пока отказываясь помогать хозяину прийти к какому-то решению. Взгляд остановился на направившейся в сторону балкона Ульяне. Судя по ее напряженным плечам, она приблизительно догадывалась, что случилось. Или, что вероятнее, просто все услышала.

— А еще чего тебе? – ласково уточнил Егор у трубки. Ехидные интонации были призваны немного остудить пыл Самойловой.

Однако Аня остывать совершенно не торопилась:

— Я должна убедиться, что ты трезвый и в адеквате!

Это как посмотреть. Весь последний месяц абсолютно точно не трезвый. И состояние его, положа руку на сердце, по-прежнему далеко от адекватного: внутри продолжали грохотать взрывы. Ему бы сейчас не лясы с Анькой точить, впустую тратя время, которого до Улиного отъезда осталось так мало, а достать фотик и устроить Ульяне короткий импровизированный фотосет. В этой рубашке на этом балконе.

— Не могу тебе ничего гарантировать, – ухмыльнулся Егор. Зато честно. – На саундчеке убедишься.

— Нет уж. Дверь открой, я в глаза твои бесстыжие посмотрю, – Анюта упрямо стояла на своем. – Хочу удостовериться, что ты нам мероприятие не сорвешь.

Егор обреченно вздохнул, понимая, что препираться они могут еще довольно долго, потому как если уж Самойлова конька оседлала, то уже с него не слезет.

— Ладно, – обшаривая глазами комнату и делая вывод, что выглядит она в целом удовлетворительно, проворчал он. – Минуту.

Минуту спустя, натянув на себя первое, до чего рука дотянулась, Егор открывал дверь этой гарпии. Вообще-то он планировал гасить ее воинственный настрой выжидающим молчанием, ироничным выражением лица и взглядом каким-нибудь многозначительным, однако Анька, похоже, уже и сама забыла, зачем сюда пожаловала.

— Охренеть, Чернов! Кто это тебя так отделал? – в ужасе воззрилась она на рассеченный висок.

Егор неопределенно повел плечами. К этому моменту он уже примерно догадывался, кто именно отправил ему пламенный привет в лице трех «человечков»^[23]. В принципе, на такое вполне способен один его знакомый с повадками бандита из девяностых: ему Егор по-прежнему оставался должен по мелочи. Однако на фоне страшного личного шторма эти самые мелочи выглядели как не стоящая выеденного яйца фигня. Короче, благополучно выпало данное обстоятельство из фокуса внимания. Вообще же не до того было!

Стало быть, Колян… Вот только Коляну решить поставленную задачу такие методы все равно не помогут. Там на счетчике-то сотня или полторы тысяч, однако сию секунду свободной суммы нет. Вернувшись из добровольной недельной ссылки, Егор заглянул к бабе Нюре, в очередной раз нашел ее состояние неудовлетворительным, конкретно психанул и в тот же день оплатил полноценную диспансеризацию в платной клинике. Подумав, что там ее, по крайней мере, быстро и качественно обследуют и подберут подходящую схему лечения. Ну а приятелю после написал, что все помнит, но ему нужен еще месяц. На это ответа уже не последовало: решил Колян, видимо, прибегнуть к иной тактике воздействия. Однако же стоит констатировать, что и здесь его ждал провал: страха Егор не испытал. Да и вообще, догадавшись, кто заказчик, не испытал ничего, кроме разочарования. Бред ведь: из-за каких-то ста тысяч «деревянных» пытаться приятеля в асфальт закатать. Куда катится этот мир?