Онлайн книга «Соседи. Книга 2»
|
«Может, он… пьет там?» Только сегодня думалось о том, чтобы наклюкаться до беспамятства, залить пустоту и отключиться от реальности. А ее инкогнито не думает – он делает. И причины снова ей не известны. 22:09. Кому: Том: Том, я никто. И звать меня никак. Я маленькая, кое-как прозревшая (и то не факт!) девочка. И все. Мы никогда не встретимся и не посмотрим друг другу в глаза, не назовем по имени. Расскажи, что с тобой происходит. Я же чувствую! Поверь мне… Пожалуйста. 22:10. От кого: Том: зачем? На хрена тебе эт? 22:10. Кому: Том: Я хочу помочь! Выговорись! Давай! 22:10. От кого: Том: пожалеешь 22:10. Кому: Том: Нет. Не молчи. 22:15. От кого: Том: [Отправляет голосовое сообщение] 22:15. От кого: Том: ладнь. Нах войс 22:16. От кого: Том: [Отправляет голосовое сообщение] 22:16. От кого: Том: [аудиосообщение]Кхм… На фига оно тебе, я не пойму никак… Своих проблем, что ли, мало, а?.. 22:16 От кого: Том: [аудиосообщение]Бывший кореш пару [часов?] назад сообщил, что наш общий знакомый [сторчался?]…… Очередной…… С-с-с… Ульяна крупно вздрогнула. Все это время, гипнотизируя взглядом экран с открытой перепиской, она не верила, что все-таки услышит его голос. Услышала. И звучал этот голос так, будто его обладатель вещал прямиком из-под стылой земли: хриплый, сиплый, неразборчивый, лишенный энергии жизни, угасающий. И – да – пьяный. От прозвучавших слов, от смиренного тона, от всего вместе волосы на голове вставали дыбом. В первую же секунду стало ясно как день: Том там вовсе не на празднике жизни, отнюдь. А скорее всего, один на один с бутылкой чего-то горячительного. 22:17. Кому: Том: Продолжай. Следующие двадцать минут прошли с колотящимся сердцем и в мольбах, чтобы Том не смахнул в корзину следующее голосовое. Он записывал, а она, воткнув в уши наушники, не сводила глаз с экрана. 22:37. От кого: Том: [аудиосообщение]Знаешь, сколько моих знакомых уже там? До хрена… А знаешь, сколько им лет? – послышался звук, похожий на обреченный смешок. – В основном до тридцатки, до сорокета. Этот до тридцати с хреном дотянул… Он сторчался, а кому дело? Да никому…… Нашли через неделю, и то, по ходу, случайно. Бомжевал… – на фоне с глухим стуком упало что-то легкое, следом раздалось неразборчивое бормотание. – Пф-ф-ф… Иди сюда. М-да… Я такой же, как он, они все. Мы все – му-у-у-сор. Мусор. [Отбросы?]…… Смешно. Вроде люди, вроде нет… Зачем я тебе все это рассказываю?.. Потому что ты очень настойчивая, ты открытая, чуткая… Правда, раньше мне казалось, что еще и тактичная… В общем, ладно, – прерывисто выдохнул он. – И ты наивно считаешь, что это мне поможет. Хэ-э-э… зэ-э-э…… Спасибо за заботу, конечно… Не знаю, зачем тебе чужое на себя брать. Том замолчал на минуту, наверное, а запись продолжалась. И Ульяне, которая перестала ощущать под собой хоть какую-то опору, казалось, что она слышит, как шевелятся его мысли. Как он решается. — Наверное, первое воспоминание…… мое – не мама, не папа, а огромный зал, наполненный детьми. Гигантский… И там много нас… А, да, еще рев по ночам, вот. Чужой…… Где-то совсем рядом… А ты уже плакать разучился… И как пол скрипит… Я не помню своей матери. Однажды мне рассказали, что меня [ночью?] нашли. На автобусной [остановке?]. Завернутого в тряпки какие-то, – хриплый, тихий, убитый голос звучал отрешенно, словно речь шла не о брошенном на улице младенце, а о мешке картошки. – Все мое раннее детство в детдоме прошло, с первого года. Черт знает, может, [с первых?] дней…… Просто выбросили. Избавились от ненужного, я им [жить?] мешал, – бормотание то и дело переходило в еле слышный, неразборчивый шепот. Ульяна оцепенела, не могла найти в себе сил шевельнуться, взгляд уперся в стенку, а стенка постепенно начала размываться. Слух приходилось напрягать изо всех сил. – На хрен им не сдался. Но тогда зачем? Грех на себя не хотела брать? Ну да… А вот это – не грех? Сломанные жизни – не грех? Я-то выбрался, а другие?..… Находят вон под мостами трупы до сих пор, – в каждом слове сквозила горечь, каждое, прежде чем прозвучать, словно через невидимую преграду прорывалось. – И будут находить…… В пять лет я о себе понимал уже все. А в четыре часто представлял, какая у меня мама, придумывал, как она за мной придет, из окна высматривал…… Думаешь, пришла? – чуть окрепший было голос сломался и треснул. – Угу. Десять раз. |