Книга Соседи. Книга 2, страница 254 – Катерина Драгомирова

— Я уж понял, – откликнулся Стрижов мрачно. – Мне жаль.

Послышался тягостный вздох. Такой, как если бы они сейчас стояли над гробом, а священник отпевал раба Божьего Егора^[51]. Резко выпрямившись, Ульяна в ярости уставилась на Вадима. Вроде ничего не сделал ей сегодня человек, даже деньги вон принес, ни с того ни с сего забыв о былом. Но слушать сейчас вот такие вздохи, вот этот тон «за упокой»? Все в ней негодующе запротестовало.

— Не надо раньше времени его хоронить, – испепеляя Стрижова взглядом, угрожающе прохрипела она.

— Да не хороню я! – горячо возразил Вадим. – Просто жаль, что так вышло. А еще я хочу, чтобы ты знала, что я к произошедшему никакого отношения не имею. Мотик его я не трогал, хоть и помню, что сказал тебе, что спалил бы. Я сгоряча вообще много чего наболтать могу, но это не значит, что делать буду. И вообще, давно говорил Рыжему самому в нем не копаться, а в сервис сдавать.

Ясно. Вадим решил, что подвела старушка «Ямаха». Значит, Аня, сообщая ему новости, коснулась лишь сути, а в подробности не вдавалась.

— Мотоцикл был в порядке, – впечатывая озябшие пальцы в пульсирующие виски, обессиленно вымолвила Ульяна. – Он меня закрывал. От машины.

Стрижов глянул странно. Так, словно усомнился в словах. Рот его приоткрылся, но тут же и закрылся. А ей только и оставалось, что стойко выдерживать недоверчивый взгляд, сообщая в ответном, что бывает у людей по-всякому. Что теперь Вадим может своими глазами убедиться, что она имела в виду, объясняя ему про вес людей в жизнях друг друга. Егор без раздумий поставил себя между ней и несущимся автомобилем, а она готова изо дня в день околевать на лавке под ветрами и дождями просто ради осознания, что находится рядом. Нет, ради того, чтобы он чувствовал, что она где-то рядом, как бы глупо для кого-то это ни звучало, как бы дико ни выглядело в чьих-то глазах. Она ведь еще не на то готова… Просто не дают. Связали по рукам и ногам и не позволяют ничего сделать.

Наверное, убедительным вышел взгляд, потому что Вадим сдался.

— Охренеть, – протянул он, нервно поправив небрежно повязанный шарф. – Шансов у меня, короче, реально с самого начала не было. Так, что ли, выходит?

Уля качнула головой и вновь спрятала замерзший нос в вороте парки. Выходит, так.

На некоторое время воцарилась тишина. Шум мокрых шин несущихся по проспекту автомобилей не считается.

— Может, какая-то помощь тебе нужна? – вновь подал голос Стрижов. Звучал он нерешительно. Вспомнилось вдруг, каким самоуверенным петухом Вадим выглядел в момент, когда предлагал ей проблему отсутствия горячей воды решать в собственном джакузи. Фырканье Егора, тот идиотский подкат услышавшего, разнеслось на весь двор, а самой ей хотелось одновременно и сквозь землю провалиться, и пришибить Стрижа на месте, как назойливую муху. Совсем ведь другое дело… Пусть и подозрительно донельзя.

Как бы то ни было, даже отголосков желания принимать от него любого рода помощь Уля в себе не нащупала. Хотя стремление поучаствовать в судьбе бывшего приятеля определенно похвально. Если, конечно, это и правда искреннее намерение, а не попытка под шумок выставить себя любимого в выгодном свете. Доверие к человеку может рождаться изначально или выстраиваться по кирпичику, но если оно разрушено, восстановить его сложно, а до прежнего уровня, наверное, так вообще уже не дотянешь. После всего, что Вадим успел учинить за минувшее лето, доверять вновь Уля не торопилась. Не то чтобы она злопамятная, но «дуру», «слепую курицу», «шмару», физическое насилие, угрозы расправы в адрес двоих и обвинения в испорченной жизни щелчком пальцев из головы не сотрешь.