Книга Соседи. Книга 2, страница 117 – Катерина Драгомирова

И падает.

Он падает.

* * *

Интересный и очень-очень странный опыт, пожалуй, даже первый в своем роде. Егор не уверен, что хочет повторять, равно как и не уверен, что не хочет. Он не понял, что думает по этому поводу.

— Больше чем на два часа задерживаться не будем, – стоя перед дверью квартиры Новицкой и уверенно вдавливая кнопку звонка, негромко сообщила Ульяна. – А то я точно ничего не успею.

— Угу.

Нахмурился. Понимание, что, по сути, у них осталось несколько часов вместе, потому что время на сборы тоже требуется, ввергало в состояние, похожее на бессильное отчаяние. Никак не хотел он смиряться с реальностью. Уля вдруг резко обернулась, и он ясно увидел тревогу в ее округлившихся глазах.

— Боже! Мне только сейчас пришло в голову, что, может, ты не особо-то горишь желанием его видеть… – прошептала она, в ужасе уставившись на Егора. – Почему ты промолчал?..

«Прозорливая какая…»

Откуда в Ульяне эта чуйка? Егор не припоминал, чтобы хоть что-то говорил ей об Андрее. Она видела их вместе после сольника не более десяти минут в сумме. Значит, и все ее умозаключения построены вокруг тех десяти минут. Поразительно. Хотя чему он удивляется, в самом деле? Уля умудрилась сделать верные выводы о человеке, с которым переписывалась в мессенджере, хотя он толком ничего ей о себе и не сообщил. А потом рассказала, что поняла, прислав послушать песню, в которой каждая строчка полосовала душу наточенным лезвием. Которая с первой ноты до последней методично отрезала от нутра по лоскуту. Нет, не в названии дело, он сразу понял: она прислала не из-за названия. А из-за посыла. Потому что хотела, чтобы ее услышали.

— Не горел бы, не согласился бы, – делая страшные глаза и копируя Улин тон, пробормотал Егор. – Все окей.

«Тогда расслабься», – считалось во встречном взгляде. Замок щелкнул.

Новицкая, наскоро просканировав обоих, расплылась в хитрой улыбке и отошла в сторону, пропуская дорогих гостей в прихожую.

— До последнего думала, что Ильина гонит, – лукаво сообщила она Егору, а затем покосилась на Ульяну, которая то ли только сделала вид, что пропустила тираду мимо ушей, то ли и правда ее пропустила. – Да уж, ребята… Просто шаблоны рвете…

Егор вскинул брови в молчаливом недоумении.

— «Двадцать лет… Окстись», – процитировала хозяйка квартиры его же слова, брошенные несколько месяцев назад в клубе. В ее голосе сквозило откровенное веселье. Пояснила за базар, называется. Новицкая тогда пребывала в хмельном угаре и непременно хотела понять, почему они с ним «до сих пор не спали». А он ей ответил, что со знакомыми не спит, а ее так вообще двадцать лет знает. Впрочем, что тогда в ее глазах не читалось никакого подтекста, что сейчас не читается. Человек просто угорает по жизни. И сейчас, видать, решил воспользоваться моментом, чтобы намекнуть ему, что словам его грош цена, раз своим «железным принципам» он изменил.

— Как ты ее терпишь, а? – обращаясь к Ульяне, процитировал Егор Новицкую. То же место – клуб, тот же диалог, фактически тот же состав. Только тогда подруженька Улина спрашивала Ульяну, как она терпит его.

— Иногда я спрашиваю себя, как терплю вас обоих, – елейным голоском отозвалась Уля. – Видимо, от любви большой, других объяснений нет.

Новицкая торжествующе фыркнула. А Егор на секунду подвис, ощущая, как ухает сердце. Ответ очень интересный, между прочим… Или это просто форма речи и не стоит принимать буквально?