Книга Сломанная кукла, страница 75 – Янка Рам

— Господа, минуту терпения, у нас техническая неполадка. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах.

Мне кажется, что параллельно с этим голосом я слышу свое имя.

Дёргаю головой. В полной темноте мне кажется, что это Гордей.

Отменив паническую атаку, мое тело превращается в тревожный сенсор. И сердце начинает трепетать.

— Божена! - громче.

Разве может он быть здесь?!

— Божена, твою мать!.. - совсем рядом.

Дергаюсь на голос, врезаясь в него как в скалу. Он подхватывает, не позволяя отлететь и упасть.

Чувствую, как крепко сжимаются его объятия.

Он дёргает меня в сторону, чуть оттаскивая.

Мой висок прижимается к его челюсти. И... Я не чувствую щетины. Все гладко. Как у Алишера.

Под моей ладонью - гладкая рубашка и полы пиджака.

Ахнув от ужаса, начинаю отбиваться.

Мне кажется, я слепну даже в непроглядной темноте сцены.

— Нет-нет-нет!! - задыхаюсь.

— Тихо! Черт! Это я... - стискивает меня так, что не шевельнуться.

Он?!

Замерев, трясущимися пальцами веду по лицу. Шрам на месте. А щетины и правда нет.

— Это правда ты?!..

— Я... - горячий выдох мне в кожу.

Истерично смеюсь и рыдаю одновременно, вжимаясь лицом ему в шею.

— Ты...

— Ч-ч-ч... - его губы скользят по моей брови. - Уходим.

Люди начинают включать телефоны, везде мерцают экраны. И за кулисами тоже.

— Тебе нельзя тут... - шепчу я. - Сейчас включат прожектор, я должна быть в центре.

— Нет! - резко и агрессивно цедит он. - Уходим.

Оттаскивает ещё на пару шагов.

— Гордей!.. - несмело сопротивляюсь я. - Ты что?..

И прожектор вдруг вспыхивает. Вместе с софитами. Оглушающий треск, переходящий в перезвон.

И я чувствую, как лечу в сторону, в руках Гордея. Мы падаем на пол, я оказываюсь под ним. Больно бьюсь головой об пол. От веса его тела дыхание выбивает из лёгких.

Все приходит в движение. Перезвон заканчивается.

— Стекло прожектора лопнуло!

— Закройте кулисы!

Конферансье вежливо оправдывается перед публикой, объявляя технический антракт. Из динамиков в зале играет классическая музыка, чтобы заглушить шум на сцене.

Я вижу громоздкие ботинки СОБРа. И слышу специфические стальные звуки, возводимых предохранителей оружия. На Гордея наставляют винтовки.

— Отставить... - тихий голос отца. - Это Ершов. Какого хера он смог проникнуть на сцену, а?!

— Ты в порядке? - поднимается на локтях Гордей, заглядывая мне в лицо.

— Кажется... - шокированно шепчу я.

Он поднимается, стряхивая с себя осколки, поднимает меня.

— Какого черты ты здесь?! - злится отец.

На лице контрастные пятна.

— Пришел на балет, - пожимает плечами. - Мест в партере не было, с балкона не видно нихрена. Ну и... Я остался в проходе. Свет погас. Я... интуитивно среагировал.

— Хитрая сука... - стучат каблуки. - Ну конечно он не здесь!

Оглядываемся. Диляра поднимает один массивный осколок.

Основная масса самых громоздких упала в центр, где я должна была стоять.

— Не убило бы... - демонстрирует она толстое острое стекло. - Но ранило бы прилично. И что тогда по его плану?

— Скорая... - щелкает пальцами Гордей. - Скорая на черном входе.

— Да!

Она выхватывает рацию и начинает отдавать распоряжения.

Всё снова приходит в движение. Сцену поспешно убирают.

— Пусть выйдет дублёрша, уводим Божену, пустите слух, что она ранена осколками.

Балерины возмущённо сетуют, боясь продолжать и наткнуться на неубранный осколок.