Книга Выйду замуж за спасателя, страница 118 – Янка Рам

Вижу издали Риту с коляской.

Присаживается ко мне.

— Здравствуй, Рита.

— Здравствуй...

Киваю ей на горки, показывая на Мирона. Машу ему рукой, подзывая.

В коляске маленькая девочка. Во рту — пустышка.

Иринка бежит первая. Мирон, демонстративно держится у нее за плечом.

— Здравствуй, сыночек... - жалобно обращается она к нему.

Мирон прижимается ко мне, настороженно глядя на мать.

Достаю специально купленную игрушку.

— Иди познакомься с сестрой, — отдаю ему.

Беседа на счёт девочки проведена.

Но Мирон мнет игрушку в руках и не торопится.

— Да иди, чё ты? — давит ему в спину Иринка. — Пошмотрим её....

Останавливаются перед коляской.

— На... - всовывает Мирон игрушку в ее маленькие ручки, на которых варежки.

Делает шаг назад. Смотрит.

Девочка неожиданно начинает широко улыбаться ему, роняя пустышку.

Пустышка повисает на пластиковой цепочке.

Мирон поджимает губы, оглядываясь на меня.

— Шмотри-ка! — жмёт Иринка на игрушку у нее в руках.

Начинает играть детская песенка.

— А можно покатать? — просит Иринка.

— Можно... - кивает уныло Рита.

— Десять шагов туда и десять обратно, — показываю им, чтобы были на глазах.

Молча наблюдаем за катанием. Мирон поднимает шишку от голубой ели и тоже отдает сестре.

— Что будем делать, Рит? Скоро суд...

— Не знаю.

— Давай "на мировую"? Отдать их тебе все равно не отдадут, а после суда будет второй круг с алиментами и лишением тебя родительских прав. А если так замиримся, то Добрыня подавать на алименты не будет, лишать тебя — тоже. Будем вот так вместе с детьми гулять периодически, будешь сына видеть, пусть общаются. И Ярослав приедет с сестрой знакомиться. Так потихонечку и будешь налаживать отношения. Захотят к тебе в гости сходить — пожалуйста. Мы не будем отговаривать.

Рита молчит.

— Силой детей любить себя не заставишь. Мои вот девочки с отцом нормально общались, но как силой их отобрал — возненавидели. Теперь полный разрыв отношений... И иск по лишению прав на отцовство. Зачем тебе такой исход?

Девочка в коляске смеётся. Кидая шишку в снег. Дети приносят ей ещё.

Подбегает Иринка.

— Мама, давай её к нам заберём!

— Нельзя.... У нее мама есть. Она маму любит. Нельзя забирать детей от тех, кого они любят. Они будут несчастные.

— Жалко.... - убегает.

— Ну что, Рит? Согласна ты?

— Согласна... - вытирает слезу.

— Спасибо, — сжимаю ее предплечье. — А Ярик обязательно приедет в следующий раз. Он уже взрослый... Он оценит, что ты не стала воевать.

Мы едем домой на заднем сиденье такси. Иринка ёрзает. Мирон жмется ко мне. Обнимаю его, прижимая.

— Маменькин шыночек! — дразнит его Иринка.

— А ты жопа...

— А ты шам жопа!..

— Ч-ч-ч...

Замолкают. В машине тепло. Морит в сон. А за окном уже потемнело.

— А я шлышала, что можно такую девочку в детдоме вжять, — изрекает Иринка.

— Нам никто не даст! — цокает Мирон. — У нас места в машине нету, чтобы её возить.

Улыбаюсь, пытаясь услышать второе сердце.

Значит, пора менять машину....

Добрыня

Ну что, Добрыня Никитич, с сорокалетием, однако. Сорокет отмечать не принято. Но спальня наша все равно украшена детьми. Серебристые и синие шары собраны в композицию с "брутальным" букетом из сладостей.

И я сегодня после ночной смены просыпаюсь в этом великолепии только к обеду.

И плакат на стене "Отец семейства".