Книга Наташа, не реви! Мы всё починим, страница 98 – Янка Рам

Мы останавливаемся посреди холла.

— Ты мне сказала что? Не звонить, если попаду в больницу. Так? Я тебе не звонила. Зачем приехала?

— Ишь ты какая обидчивая! На мать она обиделась... Да мать ради тебя... Ааа! Так всё-таки от этого майора, да?! Ну что? - кривит губы. - Не долго музыка играла? Что ж ты своему майору-то не сказала где ты? - ядовито. - Не от больших его чувств, наверное, правду скрываешь?

— Наташ...

Вспыхнув, оборачиваюсь.

Саша с пакетом.

— Можно тебя?

Отхожу с ним на несколько шагов в сторону от негодующей мамы.

— Вот, я все купил...

— Да ты что, Саш, зачем так много? Я столько не съем. Давай, я немножко возьму, а остальное ты домой... детям.

Не давая договорить, ловит за затылок ладонью. Сминает мои губы. Несколько мягких поцелуев.

Взмахнув руками, чтобы удержать равновесие, растерявшись, даже не отвечаю.

— А я щенка подобрал. Все как ты любишь - без хвоста, косоглазый и ребра сломанные. Контузом назвал.

Смотрю на него, не моргая, влюблёнными глазами. Дура дурой...

Истерично и неуверенно улыбаюсь.

И все вдруг становится хорошо...

— Контузом?..

— Невротик, Контуз... Кенты будут.

Прикусив губу, глажу его ладонью по груди.

— Мальчишки хорошо себя ведут?

— Нормально.

— Чтобы я без тебя делала?

— Пацаны сказали, ты в субботу утром должна отсюда... выйти. Я приеду, заберу, ладно? Тебе домой не надо. Все "твои" там, у меня, в заложниках.

— Ладно... - завороженно киваю я.

— Все, я полетел, работа...

Во мне все порхает и цветет так, что я не могу промолчать. Мне надо сказать. Обязательно!

— Саш... - ловлю его за куртку. - Я люблю тебя.

Мы опять мягко встречаемся губами.

— И я тебя, Ромашка... Очень люблю. Прости дурака. Напылил.

Плавая в эндорфинах, медленно оседаю на стул.

Мама садится рядом, что-то там ворчит, ругает, язвит...

Я ни слова не понимаю.

Словно на другом языке говорит.

Вкусно, по-домашнему тепло, пахнет корицей.

Много ли для счастья надо беременной женщине? Булочку и признание в любви.

Достаю горячую хрустящую булочку с корицей, и мечтательно вздыхая, ем...

— Ты меня слышишь??

— "Пройдите мимо нас и простите нам наше счастье", мама, - с набитым ртом цитирую ей Достоевского.

— Блаженная... Дура дурой.

Уходит.

Может быть... Зато меня любят!

Наташа

С двумя пакетами в руках, иду по знакомой улице, к Сашиному дому. Не дождалась я утра субботы…

Погода просто волшебная. Зима решила отступить пораньше и с крыш радостно капает, хрустальные сосульки сверкают на солнце.

Расслабив на горле шарф, вдыхаю полной грудью кислород. Я по нему голодала в больнице.

Ставлю пакеты у ворот дома Иштаровых и, с любопытством, подхожу к дому Вячеслава, в котором жила. Там делают ремонт крыши и внутри работают какие-то шумные инструменты.

Стою в открытых дверях во двор. Сбоку - груда обгоревших досок. Прямо на клумбе... И несколько декоративных кустов сломаны под корень. Жалко...

Увидев меня, один из чернявых работников выключает болгарку.

— Добрый вечер, а где Вячеслав Иваныч? - вежливо спрашиваю я.

— А Вы кто?

Ну...

— Жена, - пожимаю плечами.

Всё ещё.

— Ааа... десять минут подождите, за строительной смесью уехал.

Несколько моих кухонных красивых полотенчиков так и висят, "сохнут" на верёвке. Их треплет ветер. Летит строительная пыль. Собираю их, аккуратно складывая.